Диалог друзей (Из переписки Е. Д. Петряева и А. А. Насимовича)

 

 

Из письма А.А. Насимовича от 6 февраля 1954 года.
 
«Архив Чужака находится в ЦГАЛИ. На него имеется ссылка в одном из довоенных библиографических указателей. Чужак написал в конце своей литературной деятельности ряд резко-критических статей о последних произведениях М. Горького. Особенно досталось «Климу Самгину». После этого его перестали печатать. Работал ли кто с его архивом, мне точно узнать не удалось. Но думаю, что доступ к нему, по крайней мере год назад, был затруднен. Через мою жену, работавшую библиографом в библиотеке Института общественных наук АН СССР (бывшей Коммунистической академии), я наводил несколько раз библиографические справки для Вас, причем она, в свою очередь, прибегала к помощи крупного библиографа (ее шефа) Кобленца Ноэля Нафтальевича. Последний раз он заинтересовался Вами и хотел установить личную связь, обратившись к Вам с письмом. Сам он сейчас работает над сибирской библиографией. Пишу это на всякий случай. Ему передан Ваш адрес.
Кстати, произведения Чужака, тем более давние, у меня не сохранились.
Около Нового года П.Б. Юргенсона и меня утвердили в докторских званиях.
Сильно померкла звезда Е.Н. Павловского в АМН и АН СССР. Это чувствуется, но в чем дело – не знаю. В январе, находясь в Москве, упал на улице В.Б. Дубинин. Инфаркт в тяжелой форме. Через день – второй. Сейчас поправляется, но приговорен к жизни под стеклянным колпаком. Он страшно много работал и рвался в «большие люди».
Очевидно, Вы видели №1 «Ботанического журнала».
(ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.46-48).
 
Из письма А.А. Насимовича от 10 марта 1954 года.
 
«У меня печатается в Институте географии докторская диссертация. После ее просмотра редактором было довольно много возни и я целую декаду сидел безвылазно дома. Затем спихивал накопившиеся реферативные задания от Института информации АН СССР, где я состою нештатным референтом.
Мне кажется, что Матюх (?) служил в Министерстве здравоохранения, отдел особо опасных инфекций (слышал что-то о нем в ироническом тоне), но верно я перепутал. Увижу Кучерука, уточню. Он такие вещи знает. После распада их семьи вижу обоих очень редко.
О Павловском никто ничего точно не знает. Недавно, при овациях, возвратился на прежний пост в Колтушах Орбели.
О Липшице давно ничего не слышал и нигде не встречал. При случае узнаю.
Издательство МОИП, после слияния с МГУ, тихо умирает. Кстати, новым президентом общества видимо будет Сукачев.
Меня бы очень интересовали местные читинские издания по вопросам сельского хозяйства, краеведения и тому подобного. Конечно, если они сделаны на конкретных местных материалах. Если Вы что-нибудь знаете, то сообщите. Буду очень благодарен.
А как Ваши статьи о местных краеведах? Что удалось напечатать? Если Вы можете указать, откуда можно переснять портреты местных исследователей Забайкалья, то я тоже прошу сообщить. Портрет Палласа, Радде и других иноплеменных издательство вряд ли пожелает пропагандировать.
Недавно из комиссии по Сталинским премиям вывели Лысенко, Нуждина, Глущенко… Потерял Лысенок и позиции в ЦК, как консультант по сельскому хозяйству. А Цицин выдвинут в депутаты и даже в листовке для избирателей знающие люди легко обнаружат камень в огород Лысенко. Дмитриев написал докторскую диссертацию о порождении сорняков хлебами в развитие взглядов Лысенко, но экспертная биологическая комиссия ВАК забраковала диссертацию».
(ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д102, л.50-51).
 
Из письма А.А. Насимовича от 20 апреля 1954 года.
 
«Я сейчас дважды в неделю работаю в Ленинской библиотеке, где часто имею дело с сибирскими газетами XIX века и охотно посмотрю некролог о Кашине. Мне известен ряд его географических работ.
Вероятно Вы смотрели журнал «Коммунист», №5 с передовой, где пишется о приемах биологического диктатора, таких, как «отлучение от марксизма» и тому подобных. В свое время у нас говорили, что такой-то подвергся «лысенкованию»…
Интересен №1 «Ботанического журнала» (обзорная статья, отзывы). Тем не менее, в журнале «Агробиология» опять была статья в защиту пресловутого лещино-граба.
Я пока без твердой службы, но имею рефераты в Институте информации АН СССР, где взял еще и редакторскую работу. Возможно, придется на время взять и педагогику. Сейчас это проще… Ведь при тех порядках, которые были в биологии, преподавать ее другим – это было равносильно проституции. Нужно было начинять мозги других доктринами, в которые сам ни на грош не веришь. С большой, не в духе времени, помпой прошел юбилей Павловского. Вот один из столпов зоологии, который последние два года поддерживал «де-факто» всю эту галиматью. Евгений Николаевич был на известном докладе Трофима, где тот кликушествовал о порождении дроздом и пеночкой кукушек. И что же… Он после доклада промямлил настолько ободряющее для Трофима, что тот в заключении сказал, что он всегда был уверен, что Павловский первым из зоологов его поддержит. На «торжественном юбилее» Евгения Николаевича в президиуме сидели Цицин (председатель), Орбели, Штерн (вернулась!), Шмальгаузен… Последнему ЛГУ предложил кафедру зоологии, а Дубинину (члену-корреспонденту АН СССР) – генетики. Но оба отказались.
Кстати, на известном Пленуме ЦК пытался выступить с покаянием Дмитриев, но разрыдался и не смог говорить.
П.Б. Юргенсон все там же. Его жену зовут Ирина Александровна.
Общественное мнение было резко против Кучерука, но сейчас углы уже стираются».
(ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.52-53).
 
 
Из письма А.А. Насимовича от 20 мая 1954 года.
 
«Иркутских губернских ведомостей за нужный месяц в Ленинской библиотеке не оказалось. Нет их и в фундаментальной библиотеке общественных наук АН СССР – одной из лучших в Москве. При случае узнаю, нет ли их в Исторической библиотеке. Если нет, то в Москве не найти.
Более трех месяцев не имел постоянной работы, а теперь впрягаюсь. Буду штатным сотрудником Института информации АН СССР. Это дает оклад доктора и возможность знать немного обо всем.
(ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.54).
 
Из письма А.А. Насимовича от 16 июня 1954 года.
 
«Работаю я в отделе биологии. Он включает и медицину. Много редакционной работы, но еще и возможность много читать.
Недавно на сессии ВАСХНИЛ обсуждались ошибки в сельском хозяйстве. Острой критике подвергся Лысенко. Особенно много говорилось о нормах удобрения, так как пользование ими, наряду с эффектом в одних районах, дают большие убытки во многих областях. Сам Лысенко на сессии не присутствовал.
В ЗИНе обсуждалась статья в журнале «Коммунист», №5, в связи с чем Е.Н. Павловскому напомнили его недопустимое поведение в принципиальных спорах, в частности поддакивание в кукушачьей истории Т.Д. Лысенко.
Радикально изменился состав редколлегии журнала «Агробиология».
Издательство МОИП, после того как влилось в МГУ, все больше теряет свое лицо и значимость.
У находящегося в Москве редактора Читинского издательства И.М. Касселя – инфаркт. Уже дней десять находится дома».
(ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.55-56).
 
Из письма А.А. Насимовича от 22 июля 1954 года.
 
«Книгу Вашу читал долго, так как вообще для души удается читать очень мало. Но это чтение доставило мне много радости. Особенно много впечатлений оставил очерк о В.Я. Колосове – для меня совершенно неизвестном. Вообще вся книга – большая удача.
По сравнению с книгой В.Н Скалона, у Вас большое преимущество:
  1. Нет квасного, бьющего в нос «ура-крика».
  2. Серьезно и обстоятельно использованы источники (у В.Н., увы, много передергивания).
  3. Много интересных данных публикуемых впервые.
    И, наконец, что особенно ценно, в книге много теплоты, любви к людям, и я позволил бы себе так же сказать, не впадая в сентиментализм, - чистоты. Должен также сказать, что в целом о Забайкалье – картина неприглядная. Сколько здесь было, боролось и погибло сильных светлых душ! Возможно, что этот мрачный фон повлияет на рецензии. Вашей книгой многие заинтересуются.
    Я полагаю, что Вы испытываете голод по интересующей Вас медицинской литературе, предложив Вас в качестве референта. РЖ «Биология» будет выходить с августа месяца. В нем большой (2/5 – 3/5) раздел занимает медицина. На работу могут давать месяц. Можно ограничить тематику и языки.
    Русскую философию я не знаю, и не любил ее. Но среди моих друзей есть большие ценители ее. По их словам, изредка, то или другое выплывает у букинистов, кроме Гилярова-Платонова, который никогда не переиздавался и стал библиографической редкостью. Знатоков среди букинистов не знают. Вообще настоящий ценитель и знаток букинист все более вырождается, подменяясь спекулянтом.
    Работаю над «Даурией». Движется медленно. Устаю на работе, где все время литературная работа. Трудно с вдохновением писать утомленному человеку. Это становится только трудом без элемента творческой свободы».
    (ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.57-59).
     
    Из письма А.А. Насимовича от 1 декабря 1954 года.
  4.  

    «Недавно из Читы мне, наконец, прислали три Ваших книги, но я еще ранее достал в Москве, где она и сейчас есть в магазине УЧПЕДГИЗА на Дмитровке. Многие книгой интересуются. О книге хорошо отозвалась Т.Н. Дунаева, ее читавшая. Я передал читинскому литератору И.М. Касселю, находящемуся в Москве, ряд очерков-воспоминаний Сергея Александровича Кондратьева, – участника экспедиции П.К. Козлова. Сам он климатолог, композитор. Его статья есть в библиографии Мурзаева о МНР, С Сергеем Александровичем я знаком с 1940 года в основном по шахматной линии. Очерки у Касселя, но из-за его болезни дело не продвинулось, хотя он считает, что они могут пойти в литературном альманахе.

    Недавно состоялось большое совещание при «Полезащитном управлении», где подводились итоги лесопосадок. Остро стоял вопрос об убытках от гнездовых посадок. Были ожесточенные дебаты. Голосовали две резолюции. За резолюцию Лысенко проголосовало 6 человек из нескольких сот».
    (ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.61).
     
    Из письма А.А. Насимовича от 4 января 1955 года.
  5.  

    «Книжку напечатали аккуратно. Опечаток совсем мало. Рисунки вышли хуже, чем в Москве. Все же жалею, что не было корректуры. У меня были стилистические промахи, и их можно было бы устранить. В общем, это мелочи. Еще раз благодарю Вас за неизменное содействие и помощь в продвижении книги.

    Несколько недель готовил материал для главы о глубинной Манчжурии, но так и не написал. Энергии не хватило, да и побоялся нарушить целостность книжки.
    Организуется генетическая лаборатория в системе АН СССР. Недавно состоялось решение. Формировать штат (10 человек) поручено члену-корреспонденту Н. Дубинину. Из знакомства с ним я вынес впечатление, что он очень ограниченный человек и никак не могу понять «уживания» этого с генетической одаренностью.
    Недавно Т.Д. Лысенко вновь выступал публично с докладом о виде и прочем. На вопрос какое нужно увеличение, чтобы увидеть его наследственное начало (крупинки – зачатки вида), ответил: «Кому какое, кому что, а мне и очков достаточно».
    Изматывает редакционная работа на службе».
    (ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.62).
     
    Из письма А.А. Насимовича от 30 апреля 1955 года.
  6.  

    «Ваше желание о вступлении в члены МОИП легко удовлетворить. Посылаю Вам анкету. Пришлите ее с заявлением о желании вступить в члены общества на мое имя. Я обеспечу все нужные рекомендации и передам.

    К сожалению, после свертывания издательской деятельности и передачи издательства в ведение МГУ деятельность МОИП совсем исчезла… То, о чем Вы пишите для Читы, характерно почти для всех обществ наших центров. На январь 1955 года только в зоологической секции задолженность по взносам за один-два года и более имеют 23 человека. Среди должников, в основном, не нуждающиеся, а матерые биологи, вроде Аверина, Церлица, Гаузе, Завадовского, Шмальгаузена и других. Так что это не бедность, а известного рода распущенность. Генерал же и жаден чрезмерно.
    Независимо от тематики и ее интереса большинство секций имеют низкую посещаемость. В прошедшем сезоне на зоологической секции бывало от 17 до 50 человек, то есть в среднем 32 человека… Надоели собрания в прошлом – всегдашнее давление на научную мысль, известный риск в свободе высказываний по «дискуссионным» вопросам (о виде, видообразовании и прочем). Дискуссии за ряд последних лет (1948-1953) превратились в приглаженные выступления с большим элементом театральности. Чтобы выйти из созданного годами тупика, видимо, нужно больше…неразборчиво…, но их пока недостаточно. К тому же многие наши ведущие биологи погрязли в стяжательстве, «зашибают» деньги.
    В составе зоологической секции ряд почтенных ученых, но почти все они неизменно отсутствуют на собраниях секции и даже на собраниях бюро. У меня давно создалось впечатление, что попытка оживить деятельность зоологической секции МОИП не более, чем эксперимент по гальванизации трупа.
    Многих москвичей изводит совместительство, заказы на отзывы и другие литературные дела со стороны, предложения оппонировать на защитах и тому подобное. В некоторой мере от этой суеты страдаю и я.
    П.Б. Юргенсон все в Управлении, которое совсем съежилось (в 1953 году штат был 53 человека, а теперь – 12), обюрократилось и ослабло. Плохо платят и почти ничего не печатают.
    В.Б. Дубинин, после инфаркта, ушел с поста заместителя директора музея, сократил интенсивность научного продуцирования.
    Упорно говорят о предстоящей замене ряда ведущих фигур в Президиуме АН СССР (Несмеянова – Скобельциным, Топчиева – Герасимовым и так далее).
    Вторично подал в отставку Опарин. Некоторые ученые, из особенно горячих, пытались заняться ревизией сессии ВАСХНИЛ 1948 года в целом, а также ряда положений официального учения о наследственности… Но на заседании биологического отделения Академии Наук почувствовалось, что в этой части они зарвались. Деятельность сессии 1948 года признается положительной.
    Лысенко недавно выступил с большим докладом в МГУ, в котором энергично отстаивал свои взгляды на видообразование, причем многие развил. Например, кукушат может породить не любой дрозд или горихвостка, а лишь те, что кормят своих питомцев «волосатыми гусеницами». Правда, аудитория встретила многое положения прославленного академика недоверчиво, а у самого Трофима Денисовича был совсем другой тон. Прений по докладу не было…
    Знаете ли Вы, что бывший министр культуры Александров ездил в Томск принимать кафедру, заведующей которой он назначен? Он встретил там такой плохой прием, что, вернувшись в Москву, свалился от инфаркта. С его фигурой связывают назревающую отставку Топчиева, годичный отпуск Симонова…
    У Бошьяна сняли степень доктора биологических наук, но оставили еще две докторские степени, имевшиеся у него (ветеринарных и сельскохозяйственных наук)».
    (ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.65-67).
     
    Из письма А.А. Насимовича от 16 июня 1955 года.
  7.  

    «Спасибо за память с предложением содействия в книжном деле, но я сейчас ни к чему не годен. Переутомлен и не способен писать.

    Показывал Ваш отзыв об РЖ «Биология» В. Алпатову (ответственный редактор), который просил даже перепечатать это место из письма, что я и сделал.
    Книга Кокосова, вероятно, интересна. Сообщите, когда она выйдет и как полностью называется.
    Физиологический съезд был очень интересен. О нем я имею подробную информацию.
    А вот Александров все-таки жив, хотя Москва его и дружно похоронила. У него был инфаркт, но он очухался.
    Сегодня был в МОИП, хотел взять устав, но, как водится, забыл. Постараюсь быть памятливее в следующий раз.
    В Киеве или Харькове не так давно (во время юбилея университета) на партактиве университета выступал заведующий отделом науки ЦК (кажется, Романов). По пересказам из вторых рук, он якобы подчеркнул, что все известные Постановления ЦК о литературе остаются в силе, а было бы ошибочно их ревизовать. В речи же будто он отозвался об известной сессии ВАСХНИЛ, отметив, что взгляды Лысенко по многим кардинальным вопросам отвечают тому, что нужно…
    На биолого-почвенном факультете МГУ обстановка мало изменилась, так как ключевые позиции во многом заняты теми же холуями и реакционерами, сплоченными общими махинациями (устройство за казенный счет дач и тому подобного). Поэтому известный фельетон в «Литературной газете» (Л. Зенкевич, Д. Лебедев), хотя и обсуждается, но был признан (закрытым порядком) неверным. По рассказам же, на периферии  дело совсем мало изменилось.
    За весну Лысенко выступал дважды (одно из выступлений, в МГУ, стенографировалось, и я читал его) по теоретическим вопросам. Причем твердил то же, а весь стиль докладов отдавал выкриками сумасшедшего.
    Но в «очагах» науки вся эта муть все же основательно прочистилась. Думаю, потребуются годы, прежде чем будет вполне здоровая обстановка для работы по развитию науки.
    Праздновался в Доме ученых 75-летний юбилей В.Н. Сукачева. Характерно, что не дали ордена. Не было приветствий от биолого-почвенного факультета МГУ и ВАСХНИЛ. Зато германские Академии Наук и сельскохозяйственных наук прислали приветствия, отметив исключительную принципиальность и честность В.Н.».
    (ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.68-69).
     
    Из письма А.А. Насимовича от 29 июля 1955 года.
  8.  

    «Высылаю устав МОИП.

    Липшиц – научный сотрудник Ботанического института АН СССР (Ленинград). Неоднократно поднимался вопрос о продолжении его издания (в АН), но тщетно. Между тем, даже зоологи, подчас, находили в этом словаре много полезного.
    В.В. Кучерук в экспедиции до осени на целинных землях Алтая, а П.Б. Юргенсон недавно перешел на работу в методическое бюро Приокско-Террасного заповедника в Серпуховском районе Московской области.
    Как Вам понравились «Бюллетени МОИП» №1-2 (некролог Сабинина, отзыв Скалона, обзор дискуссии о виде в «Зоологическом журнале», статья Н. Дубинина и так далее). Между прочим, по недоразумению, рецензия Скалона прошла без читки на редколлегии. Побаиваются, что у членов ее будут неприятности из-за грубости рецензента. Язык В.Н. сохранен в этой рецензии в полной красе («сказки Мюнтхаузена» о Мантейфеле, «девственное невежество» и так далее). К сожалению, общее направление первых двух номеров за 1955 год не способствует увеличению благосклонности к обществу в верхах, а она, очень, нужна, так как издательская деятельность общества совсем захирела. Администрация МГУ старается свести ее еще больше на нет.
    Я совсем выдохся.
    Вчера был в Дрезденской галерее. К сожалению, от тесноты и плохого освещения многое пропало. Нет никаких оправданий, что все эти девять лет выставка была под спудом».
    (ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.70-71).
     
    Из письма А.А. Насимовича от 26 ноября 1955 года.
  9.  

    «Спасибо Вам за присылку интересных книг, особенно книги В. Кокосова. Прочту обязательно. Жаль только, что оформили ее по каторжному. Переплет вроде учебных пособий для школ.

    От Вас давно нет вестей. Как Вы живете?
    Смотрю чистые листы моей диссертационной книги и последний раз угрызаюсь различными недостатками, которых можно было избежать.
    Интересно, что в мичуринские торжества вся лысенковская гвардия выступила, как ни в чем не бывало. Это вызвало новую реакцию в ученых кругах. Около 200 лиц обратилось с протестным письмом в отдел науки ЦК с просьбой обратить внимание на ненормальное положение в биологии. Письмо, в основном, сводится к следующим пожеланиям:
  10. Объявить членораздельно, что взгляды Т.Д. Лысенко – его взгляды, а не доктрина, поддерживаемая партией и правительством.
  11. Сменить руководство ВАСХНИЛ.
  12. Сменить руководство бюро биологического отделения АН ССССР, так как академик Опарин не обеспечивает возможности для развития тех взглядов в науке, которые противоречат Т.Д. Лысенко.
  13. Сменить руководство в БСЭ (Павловский), так как вплоть до последнего времени там появляются антинаучные толкования, извращаются общепринятые нормы.
  14. Восстановить лабораторию (или институт) генетики, проект которого подписан более года назад и все еще без движения.
    Письмо подписано многими академиками (из биологов – Сукачев, Тюрин), среди которых имена крупнейших физиков (Ландау) и математиков.
    Последнее время в связи с дороговизной Института научной информации АН СССР и его журналов изыскивают пути его перехода на самоокупаемость и тому подобное. Однако, основного – бумаги – больше не дают, поэтому и не разрешают (подобно принятому на Западе) параллельные выпуски серий по зоологии, ботанике, медицине и так далее, что сделало бы журнал доступным для подписки частными лицами. Без значительного же тиража журнал всегда будет дорогим делом».
    (ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.74-75).
     
    Из письма А.А. Насимовича от 1955 года (точной даты нет).
  15.  

    «К стыду своему я не был на Географическом съезде. Если будет случай, то о решении съезда по интересующему Вас вопросу я узнаю. На съезде было много зарубежных гостей и это наложило печать сдержанности на прения. В.Н. Скалону, например, попросту рекомендовали воздержаться от одного выступления на острую тему.

    В конце января в Ленинграде состоялся интересный Эмбриологический съезд. Много досталось Лепешинской.
    Остро прошло обсуждение годового доклада Опарина в АН СССР о деятельности отделения за 1954 год. Уничтожающая критика и бурное голосование резолюции, осуждающей деятельность Опарина и других. На совещании председательствовал Сукачев. По требованию Т.Д. Лысенко, неоднократно переголосовывались многие пункты.
    В Доме ученых состоялся вечер памяти застрелившегося ботаника Сабинина (участника известного диспута о виде). Было большое стечение народа, так что в соседних комнатах, не попавшие в зал, слушали по усилителю передачу. Приняли решение издавать труды Сабинина. Устройству вечера очень противился Опарин.
    Сукачев избран президентом МОИП».
    (ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.63-64).
     
    Из письма А.А. Насимовича от 3 февраля 1956 года.
  16.  

    «Вероятно, что-нибудь новое и интересное о Герцене может оказаться в Англии, но никто ничего положительного об этом не знает. Вам полезно вступить в переписку с Козьминым – редактором полного собрания сочинений Герцена. Называли мне также Юрия Ивановича Масанова, заместителя директора Книжной Палаты, который причастен к составлению подготавливаемого к печати «Сводного указателя ко всем томам «Литературного наследства», где много печаталось о Герцене (указатель будет содержать разделы: алфавитный, топографический, предметный и другие).

    Спасибо за вырезки из газет.
    Отзыва Скалона не видел. Последнее время почти не бываю в Ленинской библиотеке. Обхожусь с научной литературой другими путями.
    В МОИП есть секция истории естествознания. Очевидно, она Вам ближе. Однако, выбор секции не накладывает на Вас каких-нибудь обязательств. Действительные члены платят 40 руб. в год, члены-корреспонденты – 25 руб. Взносы можно посылать почтой.
    В настоящее время в биологическом отделении АН СССР последние дни обсуждались годичные итоги работы отделения. Председательствует новый академик-секретарь Энгельгардт. При голосовании пункта резолюции о целесообразности отметить в резолюции как положительное явление дискуссию ВАСХНИЛ 1948 года, за, проголосовало лишь двое, остальные против. Были высказывания, что в будущем президент ВАСХНИЛ должен быть одновременно одним из заместителей министра сельского хозяйства СССР, чтобы слова не расходились с делом. В связи с этим называли ряд кандидатур, но не Лысенко. Вероятно, статью о Михно можно будет опубликовать, но я мало что знаю, кроме «полевки Михно». Подробную статью о его деятельности можно напечатать в «Бюллетене МОИП» или в «Известиях Всесоюзного географического общества».
    Заявление в МОИП можно писать без персонального обращения. В обществе сами решат, в какую секцию передать заявление на рассмотрение»
    (ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.76-78).
     
    Из письма А.А. Насимовича от 16 апреля 1956 года.
  17.  

    «Собираюсь уйти в другую редакцию – РЖ «География» – на заведование вновь открывшимся сектором «Биогеографии», что сулит меньше работы. Увы, в нашем заведении я не могу мечтать о большем. Из бездны сведений и непрерывного потока голова перестает что-либо улавливать.

    Недавно в Институте истории АН СССР выступала А. Панкратова с докладом о перестройке. После доклада были оживленные высказывания, в которых все выступающие, по существу, признавали, что надо писать историю правдиво и что до этого все, в той или иной мере, писали ее неправдиво.

    Кроме того, москвичи оживленно судачат о перспективах вывода ряда институтов (охотничьего хозяйства в Киров, Тулу, Рязань). Эти институты отчаянно сопротивляются, проявляя редкую, малосвойственную им, гибкость.
    Меня же моя служба в журнале настолько усушила, что я по вечерам охотнее играю в шахматы. Кстати, и нас могут изъять из АН СССР и передать в новое министерство, которое, якобы, будет. Мне все же кажется, что подобное сосредоточение всей информации в одних руках приведет к нежелательным последствиям».
    (ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.79-80).
     
    Из письма А.А. Насимовича от 28 декабря 1956 года.
    «Редакция РЖ уже несколько лет хлопочет о выпуске параллельно с журналами отдельных тетрадей по зоологии, ботанике и тому подобному. К сожалению, Президиум АН СССР не поддержал этого. Там в этой части царят превратные мнения, и воз не движется. Между тем, из-за снижения подписки, цена возросла. Парадоксально, но факт, что едва ли не половина наших подписчиков – заграничные учреждения и отдельные лица (например, русские, проживающие во Франции и сотрудничающие в других зарубежных реферативных журналах).
    (ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.219-220).
     
    Из письма А.А. Насимовича от 12 июля 1957 года.
    «Мой приятель, работающий в Библиотеке общественных наук (рядом с Ленинкой) бегло смотрел библиографию на итальянском языке и обнаружил, что об интересующих Вас лицах (гарибальдийцах в Польше) имеется огромная литература на всех языках мира. Весь вопрос в том, сможете ли Вы найти ее в СССР».
    (ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.221).
     
    Из письма А.А. Насимовича от 28 декабря 1957 года.
    «Продвинулись ли Ваши изыскания по Черкасову и полякам?
    Последние месяцы от большой загрузки совсем отупел.
    Пробовал в этом году читать в МГУ. Читал студентам старших курсов, географам, маленький курс по экологии. Вероятно, во втором полугодии продолжу, но на другую тему – охрана природы. Не знаю, много ли это дает слушателям, но читающему это облегчает осмысливание материала, намечает пути к синтезу и обобщениям.
    Извелся за редактированием англо-русского биологического словаря (45 тысяч терминов). У нас так плохо в стране со справочниками и зарубежными сводками, что потерял на этот труд бездну времени.
    Ввели меня недавно в редколлегию «Бюллетеня МОИП», с Нового года. Это также прибавило нагрузку. Вообще общество отнимает много времени.
    Мечтаю о том, чтобы вырваться из РЖ, где, в целом, довольно тяжелая обстановка, так как дирекция, испугавшись крамолы на биологическом фронте, стремится оказать сильное давление на нашу внутреннюю работу».
    (ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.189).
     
    Из письма А.А. Насимовича от 31 марта 1958 года.
    «Книжку Вашу с интересом прочитал. Много в нее вложено труда, но зато он вполне себя оправдал. Очень многое в книге перекликается с современностью и я подчас в отдельных фразах и цитатах, может быть больше того, чем вложил в них автор. Это старая история – вечно новой остается. Интересно было бы знать, где были отзывы на Вашу основную книгу, вышедшую несколько лет назад. Многие мои друзья отзывались о ней очень хорошо, а я сам, в свое время, читал ее как роман.
    Татьяна Николаевна говорит, что видела Вас этой зимой в Москве на конференции. Сидела она на несколько рядов сзади и не была уверена, что это так».
    (ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.191).
     
    Из письма А.А. Насимовича от 30 апреля 1958 года.
    «На книгу В.Н. Скалона печатается отзыв в «Бюллетене МОИП», 1958, №4. Книга очень страстная и я диву даюсь, как ее пропустили. В Москве бы обязательно прижали. Недавно за одно слово «хищническое… лесов» у нас задержали «Бюллетень МОИП», 1958, №1 и заставили изъять весь материал. Из-за постоянных придирок выход этого журнала почти все время задерживается».
    (ГАКО, ф. Р-139, оп.1, д.102, л.193).

X
Загрузка