Многоэтажка

Коля Бац

 

 

Катушка
 
Если распахнуть дверь и войти – в квартиру в конце коридора – первое, что бросится в глаза – катушка для ниток. Она лежит на полу в прихожей и, если ее пнуть, покатится по деревянному полу, гулко громыхая, потому что во всей квартире, кроме катушки, ничего больше нет.
 
 
Прорубь
 
Митя с Людой теперь живут вместе – хотя и по-прежнему отдельно. Получается это у них, благодаря прорубленной Митей в полу дырке, которую они с Людой так и называют – Прорубь. Это была Людина идея. – Теперь у нас как бы собственный двухэтажный дом, – говорит она, глядя в потолок, откуда вместо люстры свисает Митина голова. – Для полного счастья не хватает только лестницы. – Лестница скоро будет, – обещает Митя, а пока – сбрасывает Люде связанную из простыней веревку. Люда обматывает веревку вокруг себя, а скарабей Леня витает над Митей и жужжит: - Осторожней, осторожней – уронишь!
 
 
Жители квартиры в конце коридора
 
Пнешь катушку – она покатится. И тут, не пойми откуда, на нее начнет наматываться пряжа. Пряжа самая разная – ангорская, мохеровая, мериносовая, верблюжья, кашемир, лайка, хлопок, лен, вискоза. И когда все это намотается в один цветастый клубок, вдруг видишь – кругом – шкафы, комоды, лампы, торшеры, столы, диваны, кресла – наслаиваются один на другой, просвечивают сквозь друг друга. Когда же катушка, став клубком, докатится до стены и остановится – окажется, что среди мебели – люди – не протолкнуться.
 
 
Стенобассейн - 2
 
Когда Митя достал с антресоли инструменты и стал стучать, пилить и сверлить, Эдуард Феликсович не мог найти себе места от счастья. Бегал от стены к стене, прикладывал ухо, чтобы убедиться, что не обманывается – что за стеной и впрямь стучат, пилят и сверлят. А когда Митя, весь в пыли, вышел выносить строймусор, Эдуард Феликсович вылетел ему навстречу, долго и проникновенно жал руку, а потом отобрал мешок с мусором и сказал: – Мусор я беру на себя. Вы, Митенька, возвращайтесь к себе. У вас еще море работы.
 
 
Картошка
 
Альберт открывает дверь и идет гулять. Гуляет он, как думается ему, один, но кому-кому, а Иршум – лучше видно. Когда одновременно открываются двери Митиной квартиры и квартиры Альберта, Иршум видит, как вслед за Альбертом из квартиры выскакивает маленький зверек – размером с картошку и с лапками, как картофельные ростки. Лапки тонюсенькие, длинные – ходить зверьку на них не очень удобно – но зверек ковыляет, шустрит, от хозяина отстать боится.
 
 
Кошмары
 
Иршум это все, конечно, не очень нравится. В особенности то, что когда по ночам она садится в изголовье Митиной кровати, кроме Мити в этой самой кровати она видит еще и Люду. Поэтому и не поет колыбельных – взамен – насылает на Люду кошмары.
 
 
Косынка
 
Эльвира Глебовна раскладывала косынку, когда к ней постучали. Глянув в глазок, она никого там не увидела, но все равно дверь зачем-то открыла, чему потом сама не раз удивлялась. В коридоре было пусто, только с лестницы дул сильный ветер, из-за которого Эльвире Глебовне даже почудилось, что кто-то проскочил между ней и дверью.
 
 
Завтрак
 
Пока Митя готовит завтрак, Люда рассказывает приснившийся ей сон. – Завтрак следует готовить босиком, – говорит Митя. – Иначе к обеду проголодаешься, как волк. – В том сне все прохожие были как птицы, – рассказывает Люда, – но выглядели при этом как рыбы. И у каждой рыбы – был змеиный язык. Я шла между ними, и тоже была – и прохожим, и змеей, и рыбой, и птицей.
 
 
Жалоба
 
С недавних пор в Эльвире Глебовне словно что зачесалось – жуть как захотелось сходить в ЖЭК. И непременно с жалобой. С жалобой на что – пока неизвестно, но с каждой минутой становилось все ясней и ясней. Так – во время очередного перекура – Эльвира Глебовна вдруг со всей остротой поняла, что плинтуса ее больше не тревожат, зато тревожит другое – шумный ремонт за стеной. И не за той, где живет Эдуард Феликсович – тот свой ремонт почему-то приостановил – но непосредственно за соседской – то есть Митиной. От этого ремонта у Эльвиры Глебовны все как-то смешалось в голове – ей даже иногда казалось, что к ней въехал настырный, громоздкий и шумный племянник, которого у Эльвиры Глебовны отродясь не было.
 
 
На лестничной клетке
 
Пока, выпорхнув со сквозняком от Мити, Иршум ждет сквозняка, чтобы впорхнуть к Эльвире Глебовне, она видит Альберта. Тот возвращается с прогулки. Его зверек, боясь, как бы его не оставили позади, прошмыгивает в открывшуюся дверь вперед своего хозяина и, довольный, крутится перед ним, ждет песьей ласки.
 
 
Лестница
 
Митя, на радость Эдуарду Феликсовичу, но во зло Эльвире Глебовне, вовсю пилит, стучит – строит лестницу. Лестница у него, как в избе, – добротная, деревянная. Он начал сверху и постепенно спускается вниз. Чтобы коснуться пола Людиной квартиры, ему необходимо всего ничего – двенадцать ступеней.
 
 
Мусорка
 
По дороге в ЖЭК Эльвира Глебовна остановилась у мусорных контейнеров. Они стоят как раз перед входом в туннель, пройдя который, оказываешься ТАМ – в ЖЭК’е. Туннель проходит между двух огражденных территорий: с одной стороны – склад, с другой – тюрьма. В одном из контейнеров, на горе мусора сидят две раздетые до исподнего куклы – мальчик и девочка. Несмотря на ситуацию, они обнимаются и так умильно смотрят куда-то вперед, что Эльвире Глебовне страшно хочется взять их с собой.
 
 
Плотник Леня
 
Замеры перед постройкой лестницы делал жук. Высота каждой ступени – взмах его крыльев.
 
 
Кабинет начальника ЖЭК’а
 
Честно говоря, Начальник ЖЭК’а успела уже даже соскучиться по Эдуарду Феликсовичу. То есть она, конечно, не то что бы хотела с ним встретиться – боже упаси – вот сколько его не видела, ровно столько же еще б продержалась. Но все же интересно – как там у человека дела? Что там с его Стенобассейном, который, уж раз начистоту, не такая уж и плохая затея. Так рассуждала про себя Начальник ЖЭК’а, когда дверь ее кабинета открылась. Нет – то была не секретарь, и, тем более, не Эдуард Феликсович. То была Эльвира Глебовна. Начальник ЖЭК’а уже с ней знакома. Приходила как-то по поводу плинтусов. Поэтому, в принципе, появление Эльвиры Глебовны не должно было так удивить Начальника ЖЭК’а. Но удивило. И все почему? Потому что вместе с собой Эльвира Глебовна привела кукол с мусорки – одну в левой руке, а другую – в правой.
 
 
Добрый сон
 
Когда Люде снится что-нибудь по-настоящему страшное и от страха она просыпается – она просит Митю спустить ее вниз. Митя аккуратно окутывает ее простыней и под наблюдением Лени опускает – тот беспокойно витает вокруг нее – смотрит, чтобы где узел вдруг не ослаб и не развязался. В своей кровати Люде спится гораздо лучше. Если ей и снятся сны – то только добрые – например, такие, где они с Митей и жуком соревнуются, кто выше взлетит, хотя во сне никто из них летать не умеет – просто подпрыгивают по очереди – и смеются.
 
 
Жалоба
 
Поначалу Начальник ЖЭК’а думала, что это какое-то очередное недоразумение. В особенности, когда переводила взгляд на кукольных полуголых детишек, рассевшихся на коленках Эльвиры Глебовны. Но когда та упомянула номер квартиры, на шум в которой жаловалась, строгая бровь Начальника ЖЭК’а позволила себе самый что ни на есть сладострастный изгиб. – Какая, говорите, квартира? И, получив ответ, тут же направилась к вешалке – надевать норку – потому как хоть на дворе и Масленица, настоящая весна, похоже, наступит еще не скоро.
 
 
Инспекция
 
Митя работал весь день, а когда решил, наконец, устроить перерыв, в его дверь постучали. – Я за мусором, – сказал Эдуард Феликсович, хотя было ясно, что он не из-за мусора пришел, а из страшного любопытства. Эдуард Феликсович заглядывал Мите через плечо, привставал на цыпочки, но толком ничего разглядеть не мог и жутко расстраивался. Митя сходил за мешком стружки, отдал его Эдуарду Феликсовичу и тогда услышал: – Так, что это у нас тут происходит? Эдуард Феликсович сразу сжался, отступил в сторону, а вместо него в дверном проеме показалась крупная женщина в норке. Она решительно вошла в квартиру, остановилась на краю Проруби и постановила: – Пол – несущий. Внесение каких-либо изменений в конструкцию невозможно. И, ткнув пальцем в дырку, приказала кому-то невидимому: – Заделать!
 
 
Тишина
 
После того, как шум за стеной стих, Эльвира Глебовна почувствовала страшное опустошение. То есть поначалу она очень даже обрадовалась тишине, но уже к вечеру ее одолело неприятное чувство – будто съехал шумный племянник, который, как оказалось, стал ей очень дорог и мил, и без него теперь – пустота и скука. Чтобы хоть как-то отвлечься, она взяла кукол и пошла во двор. Там сжигали чучело Зимы. Догорая, румянощекая баба превращалась в обычные палки, скрепленные крест-накрест. Люди расходились. Палки мерцали в темноте красным и чуть потрескивали.
 
 
Лед
 
- Против нее не попрешь, – понурясь, говорил Эдуард Феликсович и советовал Мите смириться. Они стояли в коридоре. Мимо прошла Эльвира Глебовна. Она тащила за собой кукол, которые упирались, как живые, не хотели никуда идти. Когда Митя вернулся к себе, оказалось, что Прорубь уже заделана – залита цементом, как будто ее затянуло серым льдом. И прямо по центру Проруби – вмерзла недоделанная лестница. А этажом ниже – стояла и смотрела наверх, на чудом замерзшую Прорубь, Люда. И у нее тоже из Проруби торчала лестница – еще бы чуть-чуть и она коснулась пола, а так – обрывалась от него в полуметре.
 
 
Костер
 
Большинство празднующих уже разошлись, когда Эльвира Глебовна, вместе с куклами, подошла к догоравшему бабьему скелету. Какое-то время она стояла и смотрела на него, а потом взяла кукол и посадила их в основании креста. Они сели так же, как и в тот раз – у мусорки – обнялись и задумчиво-ласково смотрели вдаль. Не успев дотлеть до конца, огонь быстро перекинулся на них. Сначала он измазал кукол сажей, а потом стал мять лица. Казалось, они ожили и корчат гримасы. Потом куклы разом вспыхнули, а когда погасли, в наступившей темноте ничего уже было не разглядеть. Эльвира Глебовна вернулась домой совсем разбитая. Она легла в постель и проспала почти целую неделю. Благо никто не мешал – во всем доме было тихо, как на поминках.

Комментарии

Мы в этот дом попали?

В этот в этот, скажет вам хоть Эльвира Глебовна, хоть Ишрум, катушка, не говоря уж про Митю с Людой. И раз попав, выходить из "Многоэтажки" Н. Баца, как мы уже писали, не захочется. Всё в ней так просто, естественно-волшебно, ей богу, чтобы не пожить? С такими милыми соседями, которые радуются шуму за стеной, где Митя, прорубив "окно к Европе" ещё и лестницу мастерит, чтоб его Люде было легче к нему подниматься.

Здесь и картофелина a la пёсик семенит на своих отростках-лапках, и добрый сосед - Эдуард Феликсович сам вызывается с охотой выносить за Митей строительный мусор, и только начальник ЖЭК'а со "сладострастно изогнувшейся бровью" не дрогнув испортила весь Митин замысел. Но что хорошего ещё дождёшься хоть от советских, хоть новорусских начальниц жилищных служб? Да, ничего. Однако, живя в таком удивительном доме, можно их как-нибудь стерпеть.

Ей богу, Николай, выпиши ордерок в свою "Многоэтажку".      

   

Настройки просмотра комментариев

Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".

X
Загрузка