Вигилии

 

 
 
 
 
 
***
до черных дней еще нужно дожить.
но что нам делать в серые дни? 
ни съесть, ни выпить, ни поцеловать. 
дни, в которых нет места играм, любви? 
когда душа сжимается, точно мошонка в ледяной воде, 
лишь фантазия бьется в черно-зеркальной агонии:
кит, которого выбросили на берег, а океан  
закрыли на карантин, засыпали хлоркой, 
протянули красную ленту вдоль прибоя – 
за волны не заходить.
что же делать, когда выскальзывает нить
судьбы, 
когда ты в армии или тюрьме, в нищете, 
в одиночестве – среди круглых вибраций ада.
моешь пустые бутылки ершиком или разгружаешь 
вагоны с мешками муки, или чистишь картошку – 
целую ванну для взвода. 
тогда выручает память, она же – душа. 
ты начинаешь лакать воспоминания, 
как бродячая собака из лужи, 
начинаешь поедать сам себя.
 
интересно, за сколько дней человек 
может сам себя съесть, подвешенный в вакууме 
где-то в созвездии Ориона? жизнь устроена 
так, что завтра её не будет.
ты сам себе Цезарь
и давно перешел черту, Рубикон бытия. 
и старость, как Брут, поджидает тебя
с деревянным мечом и лекарствами.
 
 
 
 
Вигилии
1
полночь.  
гаснут фонари вдоль улицы 
точно окурки сигар в лужах машинного масла. 
многорукая ночь 
вырывает сама у себя факел тьмы,
лунная тварь трется рыбьей мордой 
об темные стекла.
дорога-оборотень 
выгибает бугристую спину, 
выдвигаются шипы на позвонках.
легчайший страх 
расползается в голове:
баночку с чернилами 
выплеснули в кастрюлю с крапивным борщом. 
тайна, тайна,  ночь-онлайн...

2
поздно ночью 
свидание с напомаженной темнотой, 
с тем, что было до нас, внутри нас, что будет после.
марионетки засыпают,  прикрыв луковки лиц 
ладонями со сросшимися пальцами.
по городу пробегает рябь сновидений, 
как искрящиеся волны в море, 
сотни тысяч снов, 
сотни тысяч червоточин  в пространстве, 
в кальции-времени  под анестезией луны.
кто мы сейчас? 
классическая городская  ночь – 
мутная,  со вкусом димедрола.
в сей час я чувствую себя настолько древним, 
что звезды на небе кажутся юными, 
алмазные прыщики подростковой вселенной,
и дома - грибы-подкаменевеки 
только что выросли 
после кислотного дождя  цивилизации.
чувствую себя голой идеей,
корабельная сосна, но покамест без ветвей.
монструозный птенчик
внутри космического яйца,

3
фиолетовые баньши сновидений 
вальсируют под потолком ,
сыпется мел, известка, пыль. 
дрожат глазные яблоки спящих, как поплавки, 
кто-то нежно сдирает нас с крючков, 
рассматривает розовые жабры, 
вырезает ножом икру. 
а я беспечно сплю, подключенный сознанием 
к тебе, к холодильнику, 
к завтрашнему дню.

4
ты снова поправляешь меня 
точно снега сползающее одеяло. 
в спальне жарко, трещат металлические иглы. 
хочется нырнуть в прохладную тьму, 
в маслянистую ночную воду с причала;
русалка в одних трусиках плывет рядом.
ночь как питон глотает мышиный город, 
выпирают углами дома
сквозь натянутую узорчатую кожу - 
ажурные тени деревьев. 
и мотыльки фехтуют с последним из фонарей -
с бронзовым горбатым мушкетером. 
планету снова переворачивают как оладь 
или черно-голубую рыбу на сковороде. 
и ты  впиваешься 
глазом в  заточный рассвет, ячейки света,
сеть прорезает сознание. боль. серость
уже сочится как сукровица. 
кто-то раскручивает маховик человечества; 
высыпают на отвесных шершавых стенах 
кухонные электрические угри. 
в ритме рабства. и ночь ушла без возврата, 
как морская девка, насытившись плоти, 
напившись вина, 
проглотив семя разврата, свежую ворвань.
беременная будущей тьмой.

5
это не аллергия, не аллегория на толпу, 
но брезгливость муравья  в муравейнике. 
внутри же он совсем другой. ночь ночь ночь. 
состриженные черные ногти, 
шелковое дыхание золы. роса 
собирается на листках, как ртутный нарыв,
жуки дожирают жуков, хищная птица беззвучно 
рвет полевку в овраге, небо светлеет - голова 
с которой состригают льняные локоны 
перед трепанацией рассвета. 
и раздавленная сигарета. 
и раздавленная мечта
сопливо вздыхает, как шлюха 
в кабине КАМАЗа.

 
 
 
 
***
тысячи людей до меня задумывались о жизни, 
подходили к базальтовой скале и пытались её ущипнуть,
отколоть кусочек смысла.
выцарапать ногтями "я здесь был",
но жизнь не позволяет взглянуть 
в себя глубже, чем в декольте официантки: 
и ты задумываешься – впервые в жизни или за семь лет,
что уже не важно – демонов памяти нужно обновлять,
каждые семь лет нужно перечитывать набокова и толстого,
так ты растешь, поглощаешь анаболики понимания,
стероиды мудрости – мускулистый когитоэргосум. 
даже Господь вздрогнет от удивления – если заметит тебя:
неужели этого создал я?
 

 

***
в отцы ей гожусь, но ничего не могу поделать.
тянет друг к другу, так серфингист в черном гидрокостюме,
похожий на тюленя, гребет навстречу рождающейся волне.
любовь – злая девочка, но только до тех пор, 
пока не встретит доброго мальчика.    

мое сердце – кнут, намотанный на кулак: 
не разжать 
не ударить, 
но обнять.

 
Последние публикации: 

X
Загрузка