Весёлые стихи

 
 
 
В нашей жизни происходит много всякого: хорошего и плохого. Много трудностей и неприятностей подстерегают нас на жизненном пути. Но не меньше весёлого и забавного. Главное не пройти мимо. Вот я и решил собрать тексты разных лет, отразившие такие забавные моменты, и издал книгу «Весёлые стихи». Представляю читателям «Топоса» несколько стихотворений из этой книги. А всю книгу можно почитать и купить здесь.
 
 
 
 
 
Собачий час
 
Каждый вечер,
бродя лабиринтом аллей,
наблюдаю за сходством собак и людей.
 
Вот мужчина с огромной мохнатой овчаркой
по тенистым аллеям вечернего парка
марширует,
как будто под бой барабана, выражением глаз
он похож на барана.
 
Вот боксёра боксёр на прогулку ведёт,
 у обоих зубастый ощеренный рот,
нос приплюснут
и в красных прожилках глаза:
кто похож на кого –
очень трудно сказать.
 
Вот блондинка выводит гулять пуделька.
Вы таких пудельков не видали пока:
он завит и надушен, как аристократ.
– Сучка с Вами? – ему хулиганы кричат.
 
Каждый вечер,
бродя лабиринтом аллей,
наблюдаю за сходством собак и людей.
 
 
 
 
 
Февраль
 
Февраль – известный враль!
Слезой всплакнув капельной,
заставит снять пальто
и шапку,
и опять,
опять заголосит
мелодией метельной,
и будет бить в лицо,
шаманить,
колдовать,
 дома обледенит,
навалит снега кучи,
а утром,
словно кто смеётся над тобой,
затренькает капель –
и в небе,
как лазутчик,
мелькнёт платок весны
лазурно-голубой.
 
 
 
 
 
Заслуженный успех
 
Гламурная мартышка
издать решила книжку.
Писала год,
писала два,
от слов кружилась голова,
и вот она, победа –
 два толстых тома бреда!
 
Издатель
Иннокентий Форм,
поклонник обезьяньих форм,
издал произведение
с восторженным вступлением.
 
Известный критик Ундервуд
так расхвалил мартышкин труд,
что стало неприлично
ругать его публично.
 
И компетентное жюри,
прочтя творение Жюли,
вручает ей не фигу,
а приз – Большую Книгу.
 
И вот она уже везде –
в кино,
в кофейне,
в поезде,
огромные продажи,
что как-то страшно даже.
 
Что ж.
Тяжело вздохнув при том,
открыл и я мартышкин том,
открыл,
прочёл абзаца два,
там были разные слова,
пробелы,
знаки,
числа,
но не хватало…
смысла.
 
Я был не слишком огорчён,
ведь смысла нет теперь ни в чём,
он был давно утрачен,
расстрелян,
раскулачен,
в психушку спрятан,
пропит в дым,
погиб в расцвете,
молодым.
Теперь,
куда не бросишь взгляд,
повсюду лишь пеньки торчат
от леса прежних смыслов,
возвышенных и чистых.
 
Живём на свалке,
как в раю,
над нами ангелы поют,
но в шуме наших свар
не слышит их безумный век,
не хочет слышать человек,
не человек – товар…
 
Мы все товары на торгу,
торгуют все – и ты торгуй,
ведь ты ж не лучше всех.
 
Мартышке — слава и хвала!
Она всё это поняла.
Заслуженный успех.
 
 
 
 
 
Times Square
 
Бомж копается в помойке,
страхолюден и небрит.
После дружеской попойки
у него помятый вид.
 
Мудрый рабби в чёрной шляпе,
гордо выпятив живот,
в размалёванном пикапе
покупает бутерброд.
 
Синий ниггер в жёлтой майке
под хип-хоп танцует брейк.
Стариков зубастых стайки.
Кока-кола. Бургер. Стейк.
 
И куда бы ни пошёл ты,
не ищи покоя, друг –
разнорасовые толпы
затопили всё вокруг.
 
Как в портретной галерее:
гои, геи, чудаки,
то китайцы, то евреи,
то какие-то таки…
 
И над этой многолобой,
многотысячной толпой
гордо реют небоскребы:
чёрный, синий, голубой…
 
 
 
 
 
Круговорот еды
 
Я много съел растений и зверей.
Когда умру, меня съедят растения,
А их съедят животные,
А люди
Съедят и тех и тех
И вновь умрут,
И вновь пойдут на корм живой природе,
Которая прокормит их детей.
Круговорот питательных веществ –
Великое изобретенье Бога.
Природа – змей,
Который ест свой хвост.
Рождаются и умирают люди,
Животные, деревья и грибы,
Бактерии – и все едят друг друга.
Едят друг друга страны и народы,
Религии и фирмы конкурентов,
Супруга ест любимая жена,
А дети их обоих.
Очень жаль,
Но даже вдохновенные поэты
Иль те, кто ими хочет показаться,
Не брезгают поесть мясца коллег.
Все это грустно,
Грустно, господа!
Но что поделать –
Так наш мир устроен,
Иначе бы он не существовал,
И в колесе взаимопоеданья
Не прорастали б редкие цветы
Великих истин,
Красоты,
Добра…
 
 
 
 
 
Пока не пропоёт петух
 
Почти не открывая век,
над лесом и рекой
летит какой-то человек
(неведомо какой).
Над ним созвездия парят,
закат давно потух.
И гонит с пастбища ягнят
подвыпивший пастух.
Он смотрит вверх
и видит, тих,
как в горней вышине
летит какой-то странный псих,
играя на зурне.
Он внемлет ангелов полёт
и осязает ад,
его душа томится под,
а сердце рвётся над.
Проходят долгие года
и миллионы лет,
а он летит себе туда,
где смерти больше нет.
Стоит подвыпивший пастух,
дрожит его рука,
не в силах сдвинуться,
петух
не пропоёт пока.
 
 
 
 
 
 
Погожий вечер
 
В закатанном небе облако парит,
Его гора над городом горит,
В косых лучах заката пламенея.
Раскачиваясь в парковом пруду,
Оно плывет, а я стремглав иду,
Подбрасывая шляпу на ходу,
Едва касаясь туфлями аллеи.
Иду туда, куда ведут глаза,
Они меня ведут куда-то за
Невидимый рубеж на небосводе.
И облако во след за мной плывет,
Как будто белоснежный пароход,
Аналогично радуясь погоде.

 

Последние публикации: 

X
Загрузка