Ведьма

 
 
 
 
 
 
 
 
 
Встреча
 
 
                    Поклонюсь тебе я платой многою, —
                    Я хочу забвенья да веселия, —
                    Ты поди некошною дорогою,
                    Ты нарви мне ересного зелия.
                                            Ф. Сологуб
 
 
 
В чёрной матовой одежде
Ведьма-девочка, красотка,
Высока, стройна, чернява –
Повстречалась как-то мне…
 
Шла она в лесу еловом
В синих сумерках куда-то
Быстрым шагом по тропе.
 
Это было в полнолунье
В вечер Троицы Великой
Девятнадцатого года…
 
В ночь девица уходила
Колдовать или молиться
На безрадостной поляне
Злому богу своему.
 
Так прошла. Я обернулся:
Сумка чёрная на спинке…
Не позвал я, не окликнул
Эту феечку. Она
 
Будет где-то ночью белой
Одинока или с кем-то
Ворожить, и злые чары
На кого-то источать.
 
 
16. 06. 2019
 
 
 
 
 
 
Декабрь
 
 
Осколками льда возвращается север
В чертоги лучистых времён,
Готовя зерно ледяного посева,
Смещая события в сон.
 
И спят – и леса, и остывшая память,
И прошлое тоже во сне.
И только грядущее не засыпает,
Не смея к весне закоснеть.
 
Сверкает печалью декабрьская вечность,
На снег тишиной пролита.
Ни тихого звука вокруг, ни словечка! –
Усталая спит пустота.
 
Ей снятся огни в бирюзовом тумане –
Ожившие души лесов,
Которые  в тереме звонкого мая
Закроют печаль на засов…
 
Но севера пламя другое. Другие
Законы декабрьского дня.
И струны мороза, лихие, тугие
Угрозою тихой звенят.
 
И тихо смещается к ночи пространство
В усеянный звёздами клин,
В котором над тропкой лесной растворятся
Закатной тревоги угли.
 
 
 
 
 
Весеннее
 
 
Хрустальная чаша рассвета
На Землю весну пролила…
В потоках лучистого света
Блеснули два белых крыла,
 
И птицею звонкоголосой
На ветку уселся апрель.
Роняя прощальные слёзы,
Пропела, блистая, капель.
 
Кружа мотыльковой метелью,
Весенние сумерки шли,
И пали туманы под ели –
Дыхание талой земли.
 
К утру розовеющей дымкой
Дремотный окутался лес;
И день воссиял, как снежинка,
Упавшая с алых небес.
 
А в полдень ручьистые флейты
Запели на все голоса,
И вскоре румяное лето
Вошло торопливо в леса.
 
 
 
 
 
Ноябрь
 
 
Расколотив о купол дней
Тепла светящуюся чашу,
От сумрака не обеднев,
Бродил разбойником по чаще.
 
Обворовал сады, леса,
Плоды ветрами обрывая.
Щекой горячей полоса
Над полем рдела заревая.
 
И, напитавшись темнотой,
На землю мелким снегом падал,
И на него сквозь туч настой
Светила лунная лампада.
 
К утру опять поднялся он
Свинцово-синей влажной дымкой,
Размыв границы всех времён
И обратив мечту дождинкой.
 
На острие тиши лесной
Лишь враний крик теперь нанизан.
Пугливый день, блеснув блесной,
Струится влагой по карнизам.
 
Кружится в воздухе тоска
Секунд беснующейся стаей
И дожидается, пока
Пора искристая настанет.
 
 
 
 
 
Осенняя прогулка
 
 
Морозная соль, как печали улыбка,
Сверкает тревогой на стылых стволах.
И осень целует тоскливостью липкой
Смиренье, горча у него на губах.
 
…Красивая девочка. И молодая.
Наверно, не больше семнадцати лет.
Со мной по дороге идёт, утопая
В осеннем тумане, похожем на бред!
 
Улыбка искусственная. Неспокойно.
Чего-то совсем неспокойно в душе.
Та девочка большего в жизни достойна,
Чем плавать в пустом временнОм мираже,
 
Чем думать о том, что всего не хватает.
Она ведь красивая! Счастья бы ей!
И солнечных дней лебединую стаю!
Но где-то мы в чаще, как в царстве теней.
 
Чего она хочет! Чего она ищет!
В лесу ли пустынном, во мне ли, в себе…
Да просто бредёт за фортуною нищей,
Покорная злой и нелепой судьбе.
 
И лес, и октябрь,
                            и тропа с буреломом,
И ели, как вороны, злые, стоят.
И – нет подходящего честного слова.
И всё – не о чём, не о том, невпопад!
 
И я понимаю – чего-то случится.
Конечно, случиться чего-то должно!
Она улетит запоздалою птицей.
Так будет. Так кем-то уже решено!..
 
 
 
 
 
Венчание
 
 
Октябрь закатной полосою
Упал на серые леса,
Пролив невидимой росою
Остылый воздух на глаза;
 
Порушил терем разноцветный
Осенних клёнов и берёз,
А после – тихо, неприметно
В бокалах луж печаль принёс. –
 
Пылала пламенем прощальным
И пуншем пенилась она…
Но не прощальный, а венчальный
Бал уготован был для нас:
 
Когда погас напиток пенный
И позабыли все о нём,
Явился главный во вселенной –
На небе некий добрый гном.
 
Он обручил весну и осень
Искристой снежной тишиной,
 
Испил напиток,
Топнул оземь,
Скрепил союз кольцом – луной.
 
И закружились в хороводах
Все-все успевшие на бал,
Забыв о бедах и невзгодах,
А я рассеянный стоял…
 
Бросая лучики заката
В оцепенение моё,
Соединил легко и свято
Небытие и бытиё!
 
 
 
 
К сердцам…
 
 
Стекло сердец – осколки.
Остатки января.
Вонзает в нас иголки
Ежовая заря.
 
Бессмертное терпенье
Смертельно сгущено,
Где пробивают тени
Полночное окно.
 
Простор… покой… да разве
Иное передашь,
Когда в душе не развит
Укор земных пропаж!
 
Когда двойник встречает
Лишь самого себя,
И ты идёшь, отчаян,
К себе, к нему…скорбя,
 
О том, что изменились –
И ты, и он, и все…
Пока к сердцам стремились
По скорбной полосе…
 
 
 
 
 
Осень – звонная звезда…
 
 
Осень – звонная звезда,
Тоненькая ветка…
Будто колкая вода –
Боль – беды соседка.
 
Клёны, сосны и закат,
Пышно разодетый.
Память – мысленный каскад
Канувшего лета.
 
Кто-то бродит по Земле,
Зеркалом бликуя.
Блик его в осенней мгле
Слаще поцелуя.
 
Потому что в блике том –
Свет иного света,
Где всегда, везде, во всём
Бед и боли нету.
 
Поредевшие леса…
Третье измеренье…
Где глядит в мои глаза
Змееносно время.
 
 
 
 
 
 
Лукошко звёзд…
 
 
Под пеной заката – печали волна.
Стеклянные бусинки боли.
Стирает молчанье разлуки струна
И синие звуки гобоя.
 
Шипит бесконечная лава дорог
И лунные блики танцуют.
Пью залпом крутой одиночества грог –
Несбывшийся хмель поцелуев.
 
А где-то есть дом… В нём рыданье и смех,
Объятый свеченьем уюта.
И тихие ноты мерцают во тьме
И мне, и тебе, и кому-то…
 
Во мхах соберу в полуночном лесу
Колючие звёзды былого.
Лукошко со звёздами в дом принесу,
И вспыхнет полночное слово!
 
 
 
 
 
Не стало…
 
 
Я хлеб сырых небес цветами запивал
И звёздные лучи вдыхал душой полночной.
Кружился певчих дней пестрящий карнавал,
И было так легко! Так шелестно! Так сочно!
 
Но вот огонь остыл. В кружении недель
Так стало не хватать искрящихся мгновений.
И жизнь теперь – не та, и цель теперь – не цель.
И нет ни торжества, ни счастья вдохновений!
 
Сижу-грущу один за призрачным столом,
И маятник часов гарцует осторожно.
Я так умел играть! – играть добром и злом,
Что тошно оттого, что больше невозможно…
 
…А было – хлеб небес цветами запивал
И звёздные лучи вдыхал душой полночной.
Кружился певчих дней пестрящий карнавал,
И было так легко! Так шелестно! Так сочно!
 
Последние публикации: 

X
Загрузка