Темнота

 
 
 
 
 
 
 
 
 
В немом дрожании времён…
 
В немом дрожании времён
Плохим подобием куста,
Где разум чувством не пленён,
Меняя сути всех имён,
К нам тянет ветви пустота.
 
Шипами бледных тусклых дней
Цепляясь зА руку судьбы,
Она господствует над ней,
В просторах делая темней
Прозрений пёстрые столбы.
 
Пускает корни в чернозём
Случайных мыслей, действий, фраз,
Которые произнесём,
Припоминая обо всём,
Что мучило хотя бы раз.
 
И – лишь касание одно,
И сами – опустошены;
Глядим в окно, а за окном –
Зимы блестящее панно,
Цветное чудо тишины.
 
И – если крик, то между ним
И заоконной тишиной,
Той пустотою разделим
На там и здесь, как пилигрим,
Уставший мир – стучит в окно.
 
Но стук в сомненьях растворён,
Как в турбулентности звезда,
И вязким оловом времён
Под звёздный лепет, тихий звон
Текут событья в никуда.
 
Нам пустоты не изменить.
Она – константа бытия,
Что отрицание хранит
Того, что ты есть – ты, но я
И сам не знаю, где твоя,
А где моя змеится нить
 
Судьбы ли, жизни – ничего
Не понимаю в пустоте.
Пройдет секунда, миг, и – вот –
Пустой вещает небосвод
Что все, кто есть – совсем не те…
 
 
 
 
 
Кто-то знакомый…
 
Полночь. Апрельские звёзды
Тихо рыдают в ночи.
Капают, капают слёзы.
Ртутью мерцают лучи.
 
Влажная тёплая юность
Тьмой безголосой поёт.
Зеленоватая лунность
Льётся на тлеющий лёд.
 
Кто-то знакомый по чаще
Тихо блуждает в ночи.
Слышишь, всё громче и чаще
В сердце тревога кричит.
 
Слышишь, как сладко тоскует
Прошлое в наших сердцах.
Кто-то знакомый ликует,
Шёпотом славя Творца.
 
Ночи погасшее око
Грустью мерцает моей.
С нами пространство жестоко.
Будет ли время добрей?..
 
Судеб кровавые жала
В детские жизни впились.
Может, поэтому мало
Длилась беспечная жизнь?
 
Памяти скинув запреты,
Выжег нам души пожар,
И позабыли мы где-то
Детства блистающий шар.
 
Знаю – зловещею ночью –
Он освещал бы пути.
Кто-то знакомый мне очень
Шепчет:
              его не найти!
 
 
 
 
 
Сон
 
Стуча колёсами на стыках передряг,
Сквозь серый сумрак опустелой стылой жизни,
Пронёсся скорый, сокрушая всё подряд:
Надежду, веру – то, чем жил, чему был рад,
И светом фар мне на прощанье в душу брызнул.
 
И восставали из подвалов, тайников
Моей души – толпою дикой –  злые гномы,
Гремя цепями заржавевшими оков,
Пугая стайки белокрылых мотыльков,
И нарушая мерный цокот метронома.
 
Но я бездействовал, а поезд вдалеке
Ещё насвистывал прерывистым фальцетом,
Желая будто указать на то мне, кем
Я смог бы стать… струился холод по руке…
И доктор вату подносил ко мне пинцетом.
 
Что было после? – Открывали в ночь окно.
Иглою рдяной прошивали горизонт, и
Загнали карликов душе моей на дно.
Едва посвистывал ушедший поезд, но:
Проснись, – сказали, – это просто видел сон ты.
 
 
 
 
 
 
На пороге декабря…
 
Солнце бросило палевый луч улетевшему лету,
И просыпало небо на землю искристую пыль.
Загорелись холодным огнём ледяные рассветы,
Обращая в красивую сказку несносную быль...
 
Ослепительно ясно в уснувшей берёзовой роще.
Тишина в этот край непременно теперь забредёт.
У рябины рубиновый дар подо льдом заморожен.
Оживляется бликами серый лесной гололёд.
 
По-осеннему ухают совы и гулко, и мрачно,
И последний кленовый листок мне в ладони летит;
И молчанье лесов так сурово и так многозначно,
Что… никто никогда никому ничего не простит!
 
 
 
 
Навий праздник
 
Опять на скатерть дня пролился
Рассветной чаши лютый яд.
Ночных видений бледнолицых
Закончен выспренний обряд.
 
Лучом отравлены рассветным,
Под камни тени полегли,
И растворились незаметно
В туманах утренней Земли.
 
… А ночью по тропе бежали
Легко в сыром лесу они,
И факелом в руках дрожали,
Как магний, белые огни.
 
Мелькали белые одежды,
Скрывая навью наготу.
У всех закрыты были вежды,
Как путь моей души в мечту…
 
Стрела мелькающих мгновений
Летела через темень прочь,
И лёгкий дым прикосновений
Холодных уст кадила ночь.
 
Фатою снежною обвита,
Плясала дымистая тьма,
И с нею танцевала свита,
Мертва, бездушна и нема.
 
Стрела рассветная разбила
Востока хрупкое стекло
Со злой, неистовою силой,
И небо ядом протекло,
 
И тени пали и исчезли,
И день тоскливо воссиял,
Унылый, долгий, бесполезный…
А я всё ночи… ночи ждал!..
 
 
 
 
Свет ноября
 
Отражённый стеною скучающих дней
И пропитанный дрожью иных измерений,
Горний свет ноября – ты, как память, во мне
Сфокусирован зеркалом ярких мгновений.
 
Угасанье твоё – не прошедшего тьма
И не сумрак грядущего времени злого.
Просто скоро на окнах узором зима…
Просто кем-то забыто заветное слово…
 
На устах тишина, и на сердце – вина.
Золотая обитель давно опустела.
Бесконечность,  и та – бесконечно одна.
Для другой – декабри расставляют пределы.
 
 
 
 
 
Не больше, не резче, не выше…
 
Не больше, чем память – всего лишь касанье
Невидимых нитей полночной звезды –
Осколками счастья в тиши угасанья
Свечения боли, мерцаний беды.
 
Не резче печали – отчётливость линий
На карте времён – уходящего дня,
Где мир обратился из белого в синий,
Забыв на оттенки себя разменять.
 
Не выше, чем голос минувшего – звуки
Натянутой солнцем небесной струны,
Звучащей в миноре двадцатой разлуки,
Где были, конечно, ещё влюблены…
 
Где пело пространство, не петь не могло бы,
Где сны, расцветая, дурманили явь.
Но чтобы мы делали?.. Что бы и чтобы?.. –
Когда б не пропало всё это, представь!
 
 
 
 
 
За постоянством немоты
 
За постоянством немоты
В просторах вечных заблуждений
Живут забытые мечты,
Блуждают их живые тени.
 
А на осях иных миров,
Где постигается бессмертье,
Нанизан сумрак катастроф
Земной бессменной круговерти.
 
Когда в дыму случайных фраз
Мелькают контуры вселенной,
Сколь ни бессвязен был рассказ,
Он будет истиной нетленной.
 
Но срок молчания велик –
Кому знакомо совершенство,
Непостигаемой Земли
Непостижимое блаженство.
 
 
 
 
 
Весенние строки
                                                                                                                         
Весна возвращается белой стрелой,
Небесной, воздушной, крылатой,
Пронзая ледовый звенящий покой
Кристально морозных закатов.
 
И тихо бегут по полям, по лесам
Лимонные сполохи марта;
И дни, расправляя свои паруса,
Срываются с зимнего старта.
 
Плывут и плывут осиянные дни
По небу, по солнечным водам
Туда, где мечты разжигают огни,
Где пьяные мреют восходы.
 
Там бликами полный блистает апрель,
Мерцает и пляшет по лужам,
Под шорохи мглы, под лесную свирель,
Нелепо, смешно, неуклюже.
 
И ландыш, собрав ослепительный май
По каплям росы на листочках,
Поспешно уходит в июневый край
Последней весеннею строчкой.
 
 
 
 
 
Темнота
 
У темноты особый блеск,
Особая звезда.
Мерцает странный арабеск
В лучах её всегда.
 
За каждой новой темнотой –
Иная темнота
Скрывает белый свет густой
И все его цвета.
 
И в каждой то, что может быть,
А может и не быть –
И горний мир, и смрадный быт,
И бабочка судьбы…
 
В густой блестящей темноте
Огнями сны цветут
И украшают на холсте
Событий – наш уют.
 
Над городами, над землёй,
Где не был человек,
Витает тьма липучей мглой,
Туманом чёрных рек.
 
У темноты особый вкус,
Особый аромат.
Я ими от себя лечусь.
Они слегка пьянят,
 
Легонько давят на виски,
И я во тьму иду,
Времён потерянных куски
Сбирая на ходу.
 
У темноты особый блеск,
Особая звезда.
Мерцает странный арабеск
В лучах её всегда.
Последние публикации: 

X
Загрузка