Стикс

 
 
 
 
 
 
 
Стикс
 
Друзья мне сказали: «Подумаешь, Стикс!» –
И я усмехнулся в ответ.
Безмолвный Харон – пожилой Мистер Икс,
В руке невозвратный билет.
 
Душа, оставляя невидимый след,
Промчится по милым местам
И в ночь пролепечет невнятный завет
Любимым, оставшимся там.
 
 
 
 
 
 
Route 66 [1]
 
Забудем, заставим, зароем
и страхи не примем всерьез –
пусть каждый вернется героем
в страну неоконченных грез.
 
А что там во мраке струится –
живая вода или Стикс?
И правда ль, улыбчивым лицам
достанется Route 66?
 
 
 
 
 
 
Веселой нежности пора
 
Веселой нежности пора
Внезапной смертью завершится.
Шуршит последняя страница.
Скрипит песок из-под пера.
 
Глухой картонный переплет,
Где мышь голодная живет
В морозном токе сквозняка.
И над церквушкой облака.
 
А сгусткам душ – отдельный путь.
Живущих не в чем упрекнуть.
 
 
 
 
 
 
Голоса
 
Шелестите кругом, голоса
океана, листвы и колосьев –  
все, что я не успел записать,
здесь вращается медленной осью.
 
Все, что я повидать не успел,
услыхать, и понюхать, и тронуть,
завихряется в темный предел
к неподвижной фигуре Харона.
 
Как узнать, что пространство одно
окаймляет и вечный, и бренный,
рассыпая галактик пшено
на поклев чернокрылой Вселенной.
 
 
 
 
 
Д.К.
 
Нам остаются взмах руки
И времени вериги
Сквозь скайповские ярлыки,
Страницы лицекниги.
 
Ты там останешься «away»
Или «offline», быть может,
Но снова дальний соловей
На Витоше[2] тревожит.
 
В каких горах, каких разлук
Еще мы не встречали?
Темнеет дерн. Прости, мой друг.
Сегодня день печали.
 
 
 
 
 
Н.А.
 
Два друга ушли за полгода.
Устали сердца повторять
Извечную песни природы,
Мостить бесконечную гать.
 
И ты, пересмешник веселый,
Недвижные крылья простер,
Где призрак готической школы
И песня далекая с гор.
 
 
 
 
 
 
Судьба
 
Судьба на закате кружит удивленно –
Гнездовья внизу иль узор на песке?
И чашка холодного чая с лимоном
Забыта с утра на гранитной доске.
 
 
 
 
 
 
Годовые кольца
 
Вертятся в мире живых,
радостных и удивленных,
сонмы колец годовых,
на сектора поделенных.
 
Вьются, блестят и звенят
и, замыкаясь в цепочки,
ловят завистливый взгляд
юноши и одиночки.
 
Время вбивает под дых
судьбы, счета, перегоны.
Тащится пара гнедых,
мокнущих и обреченных.
 
И, улыбаясь с трудом:
"Славно плясали мы вроде..." –
луг и темнеющий дом
медленным взглядом обводят.
 
 
 
 
 
Смола
 
Где белые флоксы вздыхают протяжно
с полночных газонов,
и улицы в комплексах малоэтажных,
уютная зона,
 
в янтарной смоле фонарей, как букашка,
ты медленно вязнешь,
а рядом справляет душистая кашка
безветренный праздник.
 
Твой шаг понарошку пространство измерит,
и тихим обманом
кочует во времени узенький берег
к недвижным туманам.
 
 
 
 
 
 
На темы ОМ
 
Время лечит, убивая,
примиряя как-нибудь.
В небе бледная кривая:
самолет, не Млечный путь.
 
Прорастет бурьян видений
из любого пустяка,
только женщина без тени
не находит нас пока.
 
Значит, нечего бояться?
И храбрится юный год
средь мимозы, и акаций,
и обыденных забот.
 
Значит, хвойные забавы
тешат белок-непосед;
значит, вновь столкнутся нравы
наших писем и бесед.
 
 
 
 
 
Памяти Азнавура
 
Сегодня умер старый шансонье,
веселый спутник юношеских лет.
Грустнеем: «La Boheme», «Comediens»
врезаются в сознанье, как стилет.
 
С печальным и комическим лицом
срывающий аплодисментов шквал,
ты был поэтом, другом и певцом
и свой далекий край не забывал.
 
Прими же, брат, улыбчивый поклон –
твой мир сегодня скорбен и небрит,
но я твержу: «Да здравствует шансон,
где тенор несмолкающий парит!»
 
 
 
 
 
Купол
 
Так идут за годом год
и укладывают сутки
цвета лун и незабудки
мелкой смальтой в круглый свод.
 
И к чему теперь гадать,
что в какой-то тихий вторник
рухнет купол всплеском черным
и над ним сомкнется гладь.
 
 
 
 
 
Река Никудань
 
Река Никудань, у твоих берегов
притоплены свитки саднящих долгов.
 
Под ливни в декабрьской стране, где зима
не строит из снега и льда терема,
 
друзьям отошлю повседневную дань,
наслушавшись плеска реки Никудань.
 
А что не сказал – порастает быльем,
и Стикс с Потуданью в теченье твоем.
 
 
 
 
 
Тонкая минута
 
Дела завершив, порученья раздав,
с долгами судьбу примирив,
бредешь сквозь разлив малахитовых трав,
вдоль зарослей диких олив.
 
Ни прошлого путы,
ни скорый уход
в тебе не спешат прорастать.
Лишь тонкой минуты
напев задает
окрестности властная стать.
 
 
 
 
 
Сны
 
И речь нарочито-спокойна,
и скромный достаток нетлен,
но снов западня и обойма
опять настигает у стен.
 
Квартиры, дворы, мостовые,
без входа и выхода дверь,
ушедшие, словно живые,
живые в налете потерь.
 
 
 
 
 
Последние обороты
 
Где стопки с ломтиками хлеба,
как вешки, метят вечный путь,
ты можешь, вглядываясь в небо,
рукой в отчаянье махнуть,
 
узнав на тех любимых фото,
средь песен, страсти и труда,
тоску последних оборотов,
что затихают навсегда.
 
 
 
 
 
Рыба
 
Скоро я усну, как рыба,
на песчаном берегу,
не успев сказать спасибо,
у кого еще в долгу,
 
неполюбленным героем
необъявленной войны,
где ночами ходят строем
недосмотренные сны.
 
 
 
 
 
Кленовый прапор
 
Мой прапор кленовый – угрюмая речь
в осеннем строю не пристала.
Ты здесь остаешься и почки стеречь,
и поздней листвы одеяла.
 
Я роздал долги и продолжу один,
сужается тропка к закату.
А в солнечный полдень прохожий и сын
прославят твой облик крылатый.
 
 
 
 
 
Над зеленым сукном
 
Над зеленым сукном перелеска
и над бежевым плюшем холмов,
над кристаллом небесного блеска
и над крышами летних домов,
 
незаметная глазу дневному,
за пределами снов и ума,
поглощая гигантов и гномов,
затаилась чернильная тьма.
 
_______________
 
 
 

[1] – Route 66 (шоссе 66, читается «рут сиксти-сикс») – знаменитая историческая автомобильная трасса в США
 
[2] – Витоша – высокая гора на окраине столицы Болгарии Софии.
Последние публикации: 
Менуэт (28/08/2019)
Полнолуние (05/08/2019)
Сто воробушков (07/07/2019)
Боннар (10/06/2019)
Певец (17/05/2019)

X
Загрузка