Плач по молодому английскому королю Эзры Паунда

 

 

Анна Андреевна Ахматова прославилась стихотворением «Сероглазый король» («Слава тебе безысходная боль…»), которое положили на музыку столь разные по жанровым предпочтениям композиторы, как Сергей Прокофьев и Александр Вертинский, а насмешник Владимир Маяковский, потешая друзей, распевал на мотив «Ехал на ярмарку ухарь-купец». Молодая поэтесса, еще только входившая в образ «гитаны гибкой», написала свое хрестоматийное стихотворение в декабре 1910 г. Весной того года будущая «муза плача» вышла замуж – не по любви, а скорее из жалости – за Николая Степановича Гумилева, который пытался даже покончить с собой от безответной любви к ней. Тогда же начался ее роман с Амедео Модильяни, запечатлевшим возлюбленную в какой-то особой египетской или ассирийской стати

первым среди собратьев-художников. Стихотворение о супружеской неверности, разоблаченной смертью тайного любовника – молодого короля (таиться больше нет смысла, все кончено), стало одним из самых часто цитируемых произведений, как в раннем творчестве самой Ахматовой – пресловутая «визитная карточка», – так и в лирике Серебряного века.

 

Анна Ахматова. Рис. А. Модильяни

 

Тема измены, на которую вполне недвусмысленно намекает лирическая героиня, сначала упоминая «ночную работу» мужа, вероятно, предоставлявшую ей необходимое время для амурного маневра, а затем «серые глазки» осиротевшей дочери (желанный плод адюльтера), дополняется менее явно прописанной темой мести: уж не муж ли, рогоносец, во время охоты подстерег и убил у старого дуба порфирородного соперника? Вместо скорбной заплачки нечто вроде слегка завуалированной детективной истории в окантовке лирической грусти и – если подбирать живописные аналогии – в духе томных прерафаэлитов.

Стихотворение Ахматовой, в 1911 г. опубликованное в «Аполлоне», а еще через год включенное в дебютный сборник «Вечер» (1912), по мнению литературоведов, отсылает, в первую очередь, к английскому поэтическому фольклору – это баллада в миниатюре. Немалый исследовательский интерес может, на мой взгляд, пробудить вопрос: читала ли Анна Андреевна Ахматова стихотворение Эзры Лумиса Паунда «Плач по молодому английскому королю», опубликованное (за год до написания ее лаконичной истории о короле сероглазом) в 1909 г. в сборнике “Exultations”? Или она была знакома с первоисточником этой стилизации Паунда, который обратился не к английскому фольклору (баллада), но к традиционному жанру провансальского надгробного Плача (Planh) и сделал собственное переложение аналогичной ламентации Бертрана де Борна, написанной на смерть Генриха Плантагенета, старшего сына Генриха II? Из комментария Ольги Седаковой к переводу «Плача» Паунда, перепевающего «Плач» де Борна, мы узнаем, что оплакиваемый поэтом Генрих Плантагенет был коронован в 1170 г. и получил в Провансе прозвище «Молодой Король». В июне 1183 г. он умер от лихорадки накануне войны со своим братом Ричардом Львиное Сердце. Существует предание, согласно которому автор первоисточника, Бертран де Борн подбивал «Молодого Короля» выступить против Ричарда, за что и прослыл разжигателем войны меду кровными родственниками. В восьмом круге Дантова ада де Борн, как зачинщик братоубийственного раздора, предстает, держа собственную отсеченную голову в руке и, словно фонарем, освещая ею кромешную тьму.

 

Эзра Паунд. Рис. Л. Уиндхема

 

В текстах Паунда – де Борна и Анны Ахматовой, таким образом, автор (он/а же лирический герой / героиня) выступает в качестве скрытой деструктивной силы по отношению к предмету оплакивания, подспудно подталкивая его к гибели. В первом случае скрытым планом, по ту сторону приличествующей скорби обнаруживается разжигание непримиримой злобы, губительной, как лихорадка, во втором – супружеская измена, возможно, навлекающая месть.

Лирическая оболочка как бы спорит с контекстом, который достраивает читатель. Зло сокрыто под вуалью меланхолии. За манифестным фасадом (скорбный панегирик или лирическая грусть, истома утраты) обнаруживается латентное содержимое, темная изнанка, а именно знание того, что скорбящий и воспевающий сам орудие безжалостного Рока, вассал Смерти, чьей добычей стал лучший Рыцарь, или – у Ахматовой – извечное cherchez la femme…

Приведу ниже свой вариант перевода стихотворения Эзры Паунда.

 
 
Эзра Лумис Паунд
 
Плач по молодому английскому королю
 
То есть, по принцу Генриху Плантагенету,
старшему брату Ричарда Львиное Сердце.
 
 
С провансальского,
Из Бертрана де Борна
 
«Si tuit li dol elf plor elf marrimen».
 
 
Перевод с английского Ильи Имазина
 
 
Когда б вся скорбь, всё горе и вся горечь,
И вся тоска, и боль, и все несчастья,
Что посещали этот скорбный мир,
Слились, их сплав бы оказался вздором
Пред смертью юного английского монарха.
Во прахе Благородство, в горе Юность,
Мир погружён во мрак, чернеют тучи,
Ни в чём отрады, всюду гнев и горесть.
 
Безмерная тоска, и скорбь, и горечь –
Удел его вассалов благородных,
Льстецов, проныр, жонглёров, трубадуров.
Всех обездолил Воин, чей трофей –
Жизнь юного английского монарха.
Смерть! в алчности тебе не сыщешь равных,
И не найдёт, увы, наш скорбный мир
Слов утешенья, чтоб умерить гнев и горесть!
 
О, Смерть, как ловко ты в сердца вливаешь горечь,
Гордиться можешь тем, что лучший Рыцарь,
Войдя в преданья, ныне стал твоей добычей,
Ведь осеняли лишь достоинство и доблесть
Деянья юного английского монарха.
О, лучше б жизнь Господь продлил ему,
А не трусливой своре негодяев,
Тех, чьи дела рождают гнев и горесть.
 
Из мира жалкого, где всё лишь множит горечь,
Ушла Любовь, а с ней обманчивая радость,
Оставив боль без смысла и предела,
И новый день ещё печальней, чем вчерашний.
Запомним юного английского монарха,
Он первым был среди достойнейших мужей!
Покинул он своё изящнейшее тело –
Везде разлад, скорбь глубочайшая и горесть.
 
Того, Кто в радость обращает боль и горечь,
Кому в наш мир врата открыла Безупречность,
Кто принял смерть во имя нашего спасенья,
Того, Кто Правый Суд вершит, мы молим:
 
Помилуй юного английского монарха,
Да будет истинным он озарён прощеньем
И да войдёт в содружество святых,
Где никогда не воцарятся скорбь и горесть.

 

 

X
Загрузка