Письмена на пепле (2)

 
 
 
 
 
Мимолётности
 
1.
 
Оле Лукойе
Бродяжка»)
 
 
Невидимка с шарманкой бессонницы
Исцеляю: пою, как умею.
Кроме синего ветра и солнца и
Ничего не прошу, не имею.
Только песни мои колыбельные
О морях, островах океанах...
Слышишь, мачты скрипят корабельные,
Видишь, парус ныряет в туманы.
Засыпай,отправляйся в далёкое,
Где хотел да не вышло остаться.
Корабелы в Соломбале окают,
Моряки в кабаках матерятся.
Это – время китайским болванчиком...
Что чужому любимому снится?
Кто во сне бородатому мальчику
Зацелует сырые ресницы.
Утро. Дождь на былинки нанижется.
Исчезаю: была и не стало.
Пусть он морем солёным надышится,
Пусть ещё постоит за штурвалом.
А сердешный, судьбой не обласканный,
(ночь – струною звенящей, тревожной)...
Вслед в сердцах бросил слово напрасное
И стонал, что вернуть невозможно...
 
 
 
2.
 
Больничная
(поздняя встреча)
 
А потом голубые цветы
Расцвели на обочине ночи...
На вопрос бессловесный
– А ты?
Глаз сияние синее
– Очень!
Век был дан для того, чтоб найтись,
Целый день – на тишайшее счастье:
Эта долгая-долгая жизнь
И желанная смерть – в одночасье...
 
 
3.
 
Майская
 
Май – восклицанием «Ай!» –
Ай! – и растаял
В вишенной пене, кипенье сирени,
В тайне проталин.
По виражам миражей
Плыл, исчезая,
Тихим свеченьем, тоски истонченьем
В неводах рая,
Но конфетти лепестков
Вишен, черешен –
Майскую замять оставил на память
Всем безутешным.
На паутинке «Прощай!»
Вслед полетели
Дней багатели, химер акварели,
Сны Боттичелли...
 
 
 
Муза Жанна
 
У моделей Модильяни
Мелодичные глаза
Мелос улиц, тайны маний,
Небеса да голоса...
Гласных эхо затихает,
Задыхается артист –
Кисти пляшут, время тает:
Дым, гашиш да Беатрис...
Лебедь –Анна, Альмаиза –
Штрих, полёт карандаша.
Лебединая реприза,
Воспарившая душа...
Из парижского дурмана
Из чахоточного сна
Тихий Ангел – муза-Жанна
Проступает, как весна.
Юность кроткую в горнило
Уронила инженю:
– Больно, милый? Тише, милый...
НесказАнное: «Люблю...»...
Лебединой шеи млечность,
За спиною – Серафим...
И шагнёт с балкона в вечность
За единственным своим...
 
 
 
Примавера Боттичелли
 
Тешится лужами, нежит фиалки
Тихий рассеянный дождь.
Ветер в сердцах бросил вслед катафалку
Юной черёмухи гроздь.
В саван одета лежит Симонетта –
Донна, Мадонна, жена...
Пылким любовником вспыхнуло лето,
И отгорела Весна
Тихо и кротко: спиртовка чахотки.
Плачь же, Флоренция, плачь!
Клики уключин Хароновой лодки,
Грозен небесный трубач.
О, Primavera, какого предела
Ты заворожена сном?
Как ты глядела!.. и просто взлетела
В странном саду неземном.
Боже, не помню, откуда знаком мне
Бездны неведомой взгляд!
Так отрешённо и так обречённо
Девы земли не глядят...
Будто бессрочно высот одиночеств
Ты постигаешь в мирах
Вечных разлук... И миг жизни короче
Этой печали... Веков многоточие...
Вспышки в моих зеркалах.
 
 
 
Зимнее
 
Время сумерек, наитий,
И десантами с небес
Тишина на снежных нитях
Опускается на лес.
Тонкий-тонкий незнакомки
Чёткий профиль на стекле –
На плечах её позёмка,
Льда хрустальное колье.
Королева! Каравеллой
Ярко-синего стекла –
Саван-парус белый, белый,
Вьюга бьёт в колокола:
Каин кается ли, Кая
Сердце, полное беды?
Стекленеют, исчезают
Плаксы-осени следы,
Чтобы ты не вспоминала,
Как журчит, ворчит вода
И багряный, жарко-алый
Позабыла навсегда...
«...возвращаются на крУги...»...
О разлуке не скажу...
Ледяные твои руки
Дай, на сердце положу...
 
 
 
Московская  снегурочка
 
Снежная ретушь на ржавую жесть –
С щедростью жеста божественной милости...
Снежное эхо – тишайшая весть
Освобожденья от тяжкой повинности
Стойко сносить оголённость дерев,
Красок ущербность, дорожное месиво...
В сон опадая, устав, присмирев
Вьялица снежные нити развесила –
Снежный шифон на берёзе фатой,
Снежный шиньон у летящей снегурочки,
В ночь уносимой московской тщетой,
В прошловековые дворики, улочки.
На фонарях там висит по луне –
Жидкий янтарь на небесное крошево,
И в тишине ты скользишь по волне ...
Имя тревожное сладкой горошиной
На языке. Пелены полотно:
Призрачной тенью прохожий простуженный
И путеводной звездою окно...
Кто он, жемчужина? – Ряженый? Суженый?
Ах, как слепила твоя белизна...
Времени омуты, поздние бдения.
Штофы февральские пили до дна...
Памяти камень – камина гудение...
 
 
 
***
 
Гуляка, враль, красавец, сердцеед —
Мой жертвенный костёр, зенит моей печали.
Какие небеса когда-то нас венчали! —
В них нынче истончается твой след…
Благодарю за вечность тех минут,
За взлом взрывной хребта от выпрастанья
крыльев,
Что всё ещё несут над суетною былью
И пасть, и опуститься не дают
 
 
 
***
 
Эльфа след, светлячками подсвеченный, –
Тайный знак: запылают мосты...
Свечи. Вечер. Речное наречие
Проступает сквозь шёпот листвы.
Ты смеёшься в любви и неведенье
И атласным поводишь плечом –
Лебедёнок вчера, нынче – лебедем!
Время – страстью, ключом, палачом,
Синим пламенем, радостью в ярости,
Как в печи графоманский роман...
Помнишь Августин, Августин, Августин,
Давний август – маньяк, пироман...
 
 
 
***
 
Я – август! Я – густой настой
Плодов и хвои, сок густой в чану давильни.
Я к вам явился на постой,
Чтобы любви ваш дом пустой стал изобильным.
Ах, Люба-Любушка-Любовь,
Пусть брызнет винограда кровь, танцуй, отрада!
Спроси себя, а ты готов
Делить с ней ложе, радость, кров и петли ада?
Смотри, как счастлива она
Лишь предвкушением вина – танцует Люба!
Ей в ноги виноградный град...
О, этот спелый виноград: две грозди, губы!
Спеши, пока я у руля!
Ведь яркой дробью янтаря изрешечённый,
Я эту тему сентября
Из партитур календаря жду обречённо...
И у тебя настанет год,
И первой женщина уйдёт,
Лишь ей небесный звездочёт кивнёт, поманит.
И судорогой рот сведёт,
И почернеет неба свод,
И памяти водоворот тебя затянет.
Вот и люби её сейчас,
Сегодня, как в последний раз, люби и радуй,
Как радует с лодыжек сок
И виноградина-сосок,
И чтоб земля - наискосок под арки радуг!
Иди, ступай, омой стопы
И в танец таинства вступи, и в трансе ритма
Усвой одно: она и ты
На тонкой ниточке судьбы...
а время – бритвой...
 
Романсеро
 
Что нам осталось? Куда нам деться?
Давай станцуем под бубен сердца!
Под ритмы бубна, под грохот крови
Станцуем танец Судьбы с Любовью!
Мы оба знаем, что опоздали...
Плывут деревья в зелёных шалях.
Зелёный ветер звенит тревожно
О том, что поздно, мы знаем – поздно –
Звездой упала нам эта встреча.
Зелёный ветер. Тревожный вечер.
Пожар заката в тумане сером.
Давай станцуем, мой кабальеро!
Нам день грядущий – что день вчерашний.
Давай станцуем, мой опоздавший!
Очей  отрада – не наглядеться!
Давай станцуем под бубен сердца!
 
 
 
Осенний блюз
 
Накрахмаленный солнцем лист
Левитирует прямо в блюз...
Раскачает саксофонист
Лунный диск до потери чувств.
Это, детка, осенний транс –
Время сон дневной превозмочь.
Выдувает джазмен для нас
Звёздный шар в осеннюю ночь.
Этот блюз – густое вино:
Хмель гуляет в глазах твоих.
Мы сейчас с тобою – одно
Одиночество на двоих.
Чуть поближе, в одну волну,
Чуть помедленней и горячей.
Нам с тобою идти ко дну
В омут-блюз осенних ночей.
Твоя пластика... Платья плен...
Не сдавайся, томи! Клянусь –
Я потом от лодыжек, колен
Заучу тебя наизусть.
 
 
***
 
Осень цыганкой, да ветер хлыстом –
Гей! – По гнедым и буланым с оттяжкой!
Эх, по-над берегом и над мостом
По бездорожью в гремящей упряжке
И с удалью в даль, где неба эмаль
Мелется в мыльную млечную пену,
Зыбкая скрипка да синий мистраль
Вызволят душу наружу из плена.
Осень отчаянье скорбью зальёт,
Тихо шепнёт с непонятной улыбкой:
 «А прав будет тот, кто первым уйдёт...
Чтo станешь делать с умолкшею скрипкой?»...
И поплывёт себе чёрной рекой
В вечную ночь на плотах листопада...
Только застывший пиит над строкой...
Только луны голубая лампада...
 
 
 
Альбом романсов
 
1.
 
Зеленели, поседели, зазвенели ели.
Месяц тучу пропорол золочёным рогом.
Раскололся штоф январский, взвился джинн метели
И пошёл свистеть, гулять по большим дорогам.
Выносите из беды, из невыносимого!
Выручайте, вороной, коренной, каурый!
Мне бы целовать подол платья тёмно-синего,
Да с повинной головой… да Фортуна-дура –
Расплясалась предо мной вихрем, вьюгой, стужею,
Захлебнулась бубенцом  –  нервным перезвоном,
Ослепила мОлотой россыпью жемчужною,
Злобным, волчьим янтарём – жёлтым да зеленым.
Всё равно к тебе домчу, свет мой, боль сердечная,
На рассвете поутру, в ясный полдень, поздно ли –
Полем, лугом да леском, ледяною речкою…
Или чёрным полотном, траченым звёздами...
 
 
 
2.
 
Волна сердечного волненья
В излёте лет, исходе дня.
Затакт любви. Звезды паденье.
Души очнувшейся уменье
Читать ночами без огня
Подстрочник трав, страницы тени,
След тишины, опавшей в звон,
Загадки лунных отражений,
Цветные дымы сновидений,
Божественные рифмы волн.
И, зачарованная ими,
Пытать судьбу, отринув страх.
Вдруг обнаружить: Ваше имя,
Тревожное, взрывное имя,
В чечётке бьётся на губах.
 
3.
 
А мне бы под вечер, ах, мне бы под вечер
Пойти вдоль реки, там где ветер и свечи
Сорвавшихся звёзд полыхают в волне,
И ты меня ждёшь на кауром коне.
Ах, как твоё сердце заныло бы сладко,
Когда бы увидел с цветочной охапкой
Меня вдалеке и в цветочном венке
На краешке ночи в цветах, налегке.
Ах, как бы твой конь заплясал под тобою,
И мы бы помчались над самой водою,
Над тёмной волною и тихим свеченьем
Любви по течению, вниз по теченью!
А сколько, ах, сколько я спела бы песен!
Но дождь все дороги-пути занавесил,
И звёзд – на пригОршню, и месяц увечен...
Ах, мне бы под вечер, ах, мне бы под вечер...
 
4.
 
Старинный вальс
 
Розовым гребнем небесные кудри расчёсаны.
В смежной галактике сдержанный альт разрыдался
Над отзвеневшими, здешними, грешными вёснами,
Над уносящимся веком старинного вальса.
Валится, веется, вьётся миндальный цвет, вишенный –
По горизонту: andante, bellissimo, dolche,
Вспышкою памяти – струнным крещендо (услышит ли?)
Тем, что пронзает, терзает, врачует, морочит.
Чтo с Вами, сударь, в заоблачной Вашей обители?
Вспомнили обморок встречи? Мгновенье крушения?
Что растревожило Вас, огорчило, обидело? –
Альт безутешный всё просит и просит прощения.
Сыплет и сыплет цветочной метелью нежнейшею
И накрывает волной световою немыслимой…
Чтo Вам привиделось в парке, усталая женщина?....
Исчезновенье мелодии… piano… pianissimo…
 
 
5.
                                                Памяти М.Л.
 
Колокольчик мой первый, пронзительный –
Поднебесный, заоблачный звук –
Как же Вы не сказали: «Простите мне –
Ухожу, мой нечаянный друг!»
А смотрели, альтист, ах, Вы слушали –
Так стоят пред бедой, пред судьбой  –
Мимолётно коснулись мы – душами,
Oбвенчались сгоревшей звездой.
Нашей встречи загадка печальная –
Узнаванье, признанье без слов...
Отошли, отзвучали, отчалили
От зелёных земных берегов.
И пошли за смычком, как за истиной,
По касательной ночи и дню.
Взгляд единственный встречи единственной.
И навечно: «Я Вам позвоню!»
Колокольчик мой первый пронзительный,
Поднебесный, заоблачный звук.
Как звоните Вы, ох, как звените Вы...
Как пустынно, как тихо вокруг...
 
6.
 
Каприччио
 
И скрипка, вознесённая надменно,
И бледный, очарованный скрипач,
Играющий Судьбу самозабвенно,
Ах, он – палач, душа, но ты поплачь
Над этим скоротечным, млечным летом,
Пленительным, летящим в листопад,
Нарушившим все вето и обеты
Былых времён. Скрипач не виноват,
Что синева клубилась и вскипала,
И подступала к побережью снов –
Чтo там в туманах вещего опала –
Опала? Нет! – Нежданная любовь...
Не ждущая даров, счастливая дареньем,
Сама – исток: приди и утоли
Горчайшую печаль разминовенья –
Так день и ночь. Так в море корабли,
Летящие навстречу – ближе, ближе...
Мгновенье – взмах руки... не уберечь...
Волна, как рану, этот след залижет...
Играй, скрипач – твой флажолет всё тише...
Судьбы каприз – каприччио невстреч!

X
Загрузка