Петр и почтальоны. Петр

 
 
 
 
 
 
 
 
нанизывая ветхие волынка локоны поклоны
сентябрь октябрь ноябрь сентябрь
нанизывая пластырь перечный пожары псы
сарайка сор сарай нанизывая ночь сарай корабль
скрипеть и плакать дурачки но солнце
поклоны дурачки скрипеть и плакать
 
но только не аккордеон и не гербарий умоляю 
но не любовь любовь но без любви особой
попозже или ветер или никогда или оконца
горчица ожидание желток  горчица что угодно
желток но только не аккордеон
но только не гербарий умоляю
 
октябрь ноябрь сентябрь октябрь
ноябрь сентябрь неспешно локоны поклоны
так гамма день за днем и день за днем
нет тишина как будто навсегда как будто
не ночь но псы молчат немые псы
и медный жук уснул
уж медный жук уснул без солнца
уж не храпит жук не храпит без солнца солнце
уж медный таз где было вишня раки и мизинец
пропал сожжен в июле далеко без солнца
давно в июле в жизни той где грело солнце
где солнце грело все сожгло дотла и радость
так называемый народ и раки и мизинец
 
теперь сентябрь октябрь ноябрь
теперь роток под корочкой слюда теперь родимец
поземка уж струился к солнцу и замерз
струился полоз запятая середина жизни
о сколько запятых и дён в той ленте пестрой
напоминаю не аккордеон и умоляю
хотел согреться но не смог
теперь согреться очень сложно
точнее не успеть такая осень
пусть не всегда но так случается поверьте
и не такие чудеса поверьте
все хоть волынка хоть собаки все молчат
молчат такое впечатленье
и локоны пожалуй и волынка
 
стон не был или был безвестие известка
безвестие известка  сердцевина зябко
перчатка без руки струился без руки перчатка
по осени прозрачная где все прозрачно
рука перчатка яблоко прозрачно
надкушенное яблоко ноябрь  поминки
поминки лепестки бесчисленные лепестки стрекоз
известка бесконечные поминки
посередине по краям посередине
старуха тлеют окна созерцанье
старухи в окнах лепестки стрекоз
старухи на просвет беспамятство и созерцанье
сокровище благих и созерцанье
сквозной со свистом на просвет сентябрь
или без свиста псы немые немота
сентябрь октябрь ноябрь сентябрь
ветшают песни на ветру старухи знают
и птицы знают немота не помнят знают
 
окно где гаражи и лужи в нотах и в дымах волынка
и капли будущей зимы на окнах со слепыми
подслеповатыми спросонья
подслеповатыми по жизни в ожиданье чая
подслеповатыми без дён и красоты
без дён без красоты волынка но молитва
безмолвная ютится в лампе красота
молитвою и локонами красота
холодная волынка радость и болезнь
минутах в десяти ходьбы Исакий
как будто Петербург как будто в керосине
как в синьке в синем как во сне Исакий
как с Петербургом жить неизлечимая болезнь
весь ужас красоты и мед сочится
сочится все равно не помним знаем
мы ничего не знаем вот беда
 
 глотая горечь тополей прощание неволя
катиться бешеным клубком невольно
по воле провидения катиться нежность
но нежность вот ведь все равно невольно
Граф Найда Козлик Серый их кормилица и нежность
псы Козлик Серый их кормилица и нежность
сентябрь октябрь ноябрь в дымах и нотах  
что сумасшедший вихрем в комнате пустой
катится шерстяным клубком невольно
 
катится шерстяным клубком невольно
катится сам сидит недвижим
на табурете у окна недвижим
на подоконнике сидит недвижим
стоит облокотившись надо бы побриться
согреться чай простуда полотенце
стремительно летит струится
стремглав в январь или февраль чем плохи
молитвы календарные хоть плач хоть слабость
а полотенце вафельное и окно немыто
давно беда но мы не замечаем
 
не бритва ж резать вены и цветы
в конце концов а лунный взор старухи
корабль в конце концов октябрь
кораблик не корабль пусть пряник
медовый корка хлебная а бритву
оставим февралю окно где гаражи
оставим чтобы потерять в сугробе
там в феврале на станции в сугробе
 
в сугробах псы не замерзают
ни Граф ни Козлик ни медведица большая
не мерзнут хоть зима что хорошо
не мерзнут хоть трещит мороз
мороз трещит а псы не замерзают
псы и медведица и тот родимец
и прочие по окнам созерцанье
подслеповатые по окнам созерцанье
так называемый народ застыл по окнам
нанизывая улей и волынка
застыл хотя улыбка допустима
пусть улыбается хотя прохладно
хотя прохладно и молчит Исакий
сентябрь октябрь ноябрь сентябрь 
дожить до февраля а там уж плакать
сибирский город Петербург
 
 
 
 
***
 
 
каленый истопник пожар вожатый словом Петр
горят деньки там полночь или за полночь не суть
летят со свистом стоном изразцы узоры ветр
деньки в дому пощелкивают звездочки уснуть бы
уснуть бы тетива парить зеркальный брод
незримо фосфор тень слюда дыхание болот
сусальное рассказывали в детстве
слова наоборот играли в детстве
трещат мгновенья жизнь прорехи действа
чадит не надолго уснуть 
чадит глагол и нищета уснуть
уснуть уснуть уснуть уснуть
жизнь коротка Петр строг но кроток
 
впасть будущее зренье в печке свил гнездо
спешат как на контрольных снимках черный белый
не обязательно но спешно мечет тени до
причины навсегда пернато и умело
седой и смуглый Петр от пота смуглый
сам йод и лед но пригоршня самума
 
сна нет четверг среда назад ему не кочергу бы нет
порог брести разбойничать слагать пожары
как раз эпоха по душе иль посох или нет
крошить стакан на нож чепрачный комиссар
такой вот истопник не факт что истопник но Петр
не факт что Петр но истопник и Петр
прохладный дребезги затылок уголь
июля юдоль
 
а вот не лето вот зима случайность дача
вне Рождества крестообразного случайность дача
вне торжества торжеств вне Рождества что важно
вне светлого пути вне Николай что важно
вне дедушки Мороз вне дрожь чудес что важно
вне календаря ну наконец-то слава Богу
вне календаря часы хотя слегка тревожно
вне элеваторов судьба зима быки пологие 
вне заусенцы-стрелочки вне озаренье слава Богу
четверг хотя бы пятница четверг тревожно
не важно пусть среда протяжно и далёко
четверг дощатый дом чернеет свет далёко
гудит и греется и тщание и дым далёко
четверг гудит заболеваю дым простор
заболеваю дым простор и Петр
чернеет свет далёко Петр оцепененье
прощайте скорлупа часы и знаки
 
не знаю сам откуда Петр явился
явился и явился хоть сосед хоть уголовник
во взгляде старость пустота и ельник
какой там флейта пустота и ельник
кольцо явился сам немного водки
наколка голуби целуются и церковь
заболеваю топит печь в кармане водка
нет волка в ельнике нет волка в ельнике нет волка
однажды Петр является явился
сосед нечесаный кольцо хорошая улыбка
хорошая как будто голуби слетелись
им церковь пряник и защита и улыбка
Петр топит печь не проронит ни слова
чернеет и молчит оцепененье
 
потрескивает разом всех увидеть
увидеть разом всех отца и маму
отца и маму и себя увидеть
кто за столом кто совами на стульях
я предположим на полу
не Рождество не важно ни при чем
а важно что живые умершие тоже
что все живые умершие тоже
живые сами по себе или по воле бликов
по воле Петр как Петр закончит выпьем
сосредоточимся и выпьем напоследок
прощай болезнь и выпьем напоследок
 
 
 
***
 
 
позови из хрусталика из океан
из зареванный горечь уснуть не смыкается
изболевшая страсть предвкушенье пацан
не сошел с промокашки но влага пацан
упредить точит льет не смыкается
 
снег на ощупь но ливень не мерзнет блестит
и блестит и полощет и льет поцелуи
из зареванной туча визгливая юность
замесить уплывая любовь поцелуи
 
оловянный растерян чуть шарф под окном
век мяукал свистел белизна полотно
на притихшей твоей после ужас и юность
на притихшей и брошенной влага пацан
не сошел на перроне но влага пацан
слушай дудку навек несмышленая прелесть
жить немного но где-нибудь тысячу лет
 
спрятал ливень окно по прошествии лет
позови серебро вечный лёд треск повторов
поредел воробьи как-то враз вечный свет
тот же мак тот же ртуть не смеркается простынь
так струится в селеньях стирают
так во лжи зеркала умирают
заколдованные на просвет
 
позови наконец этих женщин зачем
позови наконец эти губы зачем
этих женщин не помню а всё белизна
перламутр и поникшая прорва и простынь
метроном и забыто а все белизна
рябит наглядеться а в сущности оспа
все равно наглядеться пусть совесть и оспа
пусть хрустит обезлюдел в обнимку постыл
пусть сырая и пресный и наст бересты 
врать ворочаться спать не зашторивать шторы
 
все равно что уснуть неизбывна вода
неизбывны пичуги вне боль вне движенье
угасает гнездится провал простоты
серебро белый шум многослойный слюда
вода чемеричная скажем слюда
светит льется вода чемеричная поздно
синеглазый в окне моментальное фото
смерть не страшно не жизнь не полог и не поздно
врать ворочаться спать не зашторивать шторы
будет ты до любви моментальное фото
 
зажигалка вода чемеричный прощай
пропадая из виду черт с вами прощай
до озноба забыть не забыть под стеклом
голубая зола и пацан перед сном
молоко на губах не обсохло
 
 
 
 
 ***
 
 
на снимке все как было встарь
тугая улица и мед
идут Алеша часослов журавль
идет Введенский пешеход
всегда идут и навсегда
еще катится голова
капусты из-под или над
катится исподволь и вот
Алеша часослов журавль
и вот Введенский пешеход
идут не ослабляя шаг
слепые в общем навсегда
им грузчик грузовик топор
какая разница судьба
всегда приветит и убьет
не важно сердце голова
капусты или пешеход
Алеша часослов журавль
уже заказан переплет
оконный крест оконный кот
идет Введенский пешеход
за ним катится голова
за ним журавль и пешеход
тугая улица и мед
голодный в общем навсегда
всегда дрова всегда омёт
вмерзают високосный год
всегда без кожи навсегда
подслеповатые дома
слепые в общем навсегда
туда война сюда война
идут не ослабляя шаг
Алеша часослов журавль
еще Введенский пешеход
 
 
 
 
***
 
 
мой дом в дому моем шарообразно
окутан сумерки и звук беззвучной шалью
мой дом случаен дом где Фирс повешен шар
и пуговка-звонок молчат и лик и потолок
единственный старик молчат и кот шарообразно
уже пора молчим шарообразно
все-все вчера позавчера и завтра
вот-вот где тают радость тает свет и радость
ушли шурша и шевеленье потолок
 
укрыться кот клубочек шар но потолок
меловый мошки памяти беспамятства огромен
при пустота накрыт беспамятство огромен
сладкоголосых книг поклонов Фирс огромен
обрящу чужероден и огромен Фирс
пустых страниц сладкоголосых книг
когда-то кот и кит и проводы и книг
купание кота купание корыт
уже не вижу потолок изрыт 
купанье рам зачем уже не вижу
 
фигуры теплые еще ушли конечно
ушли еще живыми и шурша и с Богом
ушли давно позавчера ушли конечно
ушли летящие шуршащие и с Богом 
 
потом любовь студеная уже иная ветерок
студентик ветерок сюжет бездарный
не стоит слов сюжет бездарный
пружина рая детство помню плохо
и Фирс не помнит за сюжет бездарный
но помню слов зрачки и свист бездонный
случаен ветер дом я сам старик бездомный
уже глазурь неуловимо узелок
 
на будущее никого не помню
мечталось море никого не помню
как Фирс а больше никого не помню
сиял или парил и птиц не помню
скрипит не Фирс не шаг и не студент но шар
унылая пора стеклянный чай и запах тает
укрыться капельница обратились в пар
мечталось похвала халва не помню
мечталось птицы обратился в пар
кран убегает капельница пар и вор
жизнь за стеклом немытым дом и шар
мечталось обратились в вату
как повелось и пол дощатый
 
нет проку в облаках и в птицах проку
нет не было не спится клюв не спиться б
испарина и так и без стакана слов и ток
без проводов без зеркальца струится
змеиным увлекая в небосвод где птицы
но инородные тела но ядовиты трели
теперь и прежде равно волны и сквозняк
на этот раз для старика смертельный
 
наотмашь молния курить и натощак
упал и черт с ним мало ли нас было
и не было стишков тюрьма другое дело
тюрьма-сума улов и мыло
упал и черт с ним мало ли нас было
еще один близнец и отраженье
как будто умер умерли мы все умрем
для поцелуя небосвод и водоем
как будто тусклый покатился шар
 
но вот назвали Фирсом и не забывают
сам не дает забыть обрящете огромен
при пустота корыт и пустотой накрыт
ни гул ни бел беспамятство огромен
возможно шевеление газет и только
кот заячья губа как ток и рот и только
назвали Фирсом сшили узелок огромен
огромен узелок и Фирс огромен
обрящете огромен и не тает
что удивительно ну вот шуршащий век
случайный дом случайный человек
 
всегда на счастье проходили мимо
над нами подо мной сквозь Фирса
чрез Царств и птиц не важно лишь бы мимо
чрез кот клубком и нас куда-то мимо
пичуг и небосвод всегда страшатся
прозрачности и тишины
 
 
 
***
 
узнать бы ма узнать не знаю
не знаю ма наверное зима
пять шесть не знаю шесть скорее
пять шесть уже не знаю шесть
круг оборот и круг и оборот
круг оборот и круг и цифры
но жизнь и жар и вожделенье
проклятое и шалости еще
 
так времени и Царств и оборот
и поворот и шалости и вожделенье
шесть шевелится шасть и вожделенье
чего уж там седьмой в трубу
трубит часы и кружится и гаснет
какая жалость ма какая жалость
 
жалеют нет и жизнь и вожделенье
перемолоть жалеют вряд ли ма вот так
жалеют нет скорее вожделенье
грех грех не грех перемолотят
 
перемолотят ма прости немного пожил
на ниточке по ниточке спускался
по ниточке живой и поднимался
так времени и Царств и оборот
за годом год за садом сад и поворот
за годом год за садом сад но видел
 
песчаных лопасти лопатки черепах
лопаты мальчиков не осужденных
но осужденный в прах по краю на часах
по правильно по краю в прах и на часах
в часах но потроха задумывались влага
задумывались  влага лето голубеют
не голубь но мучник и ученик но влага
живое ма но мученик тик-так и поворот
за летом год за стадом стадо
и снова лопасти какое ма молчанье
 
зима не вожделенье но молчанье
какое же должно хотя бы вспомнить
не спать но замолчать хотя бы вспомнить ма
молчат снега коров и вожделенье ма
опять пылать пыльца надежд
искрить на этот раз пылать и пахнуть
потухший изморозью шелк
потухший поименно шелк
до дров до деревень до стадо
потухший поименно шелк
до белых бабочек и дровосека
 
вот так времен и Царств и оборот
со дна зима ладошки рыб и рты
обозначают твердь и лед и возрожденье
откуда ма примета жизни ма откуда
 
сияет черепаший след над головой
и мальчики рябит и рукоплещет
безмолвие зимы и крупных самок птиц
и крупных птиц и мальчиков и чья-то голова
чернеющих как тишина сама
неспешно шествует в надежде
надежда ма молчат не знаю
все чувствую но ма такая тишина
такая тишина не знаю
 
не тверже поступи спускаться обернуться
спускаться обернуться подниматься
ступать тик-так и подниматься
за летом год за стадом сад
 
по сути тишина уже пора бы
уж лопасти молчат уже пора бы
ты слышишь ма какая тишина была бы
сады коров и трав и вожделенье
пульсировать неоновые потроха
пылать пыльца несбывшихся надежд
пылать и пахнуть так за годом год
и день за днем и сад за садом
 
кровь брызнет ма я чувствую я знаю
молитва ма мясник и ученик молчат не знаю   
все чувствую но не умею не умею
хоть омут ма хоть Сирия хоть прорубь
 
голодный пар чернеющие лики
сквозь изморозь чернеющие лики
 
пар розовый один средь них портрет
Его портрет не проба настоящий
не подлинник зияет настоящий ма
не то что плачет или страх узнать бы
узнать легко но не умеем не умеем
 
 
 
 
***
 
тостуй несвобода без прелести выпей
от мира сего не от мира сего
усни и проснувшись из прелести выпей
восторга вкушая восторг помяни
 
прощай нетерпение мясо на лапах
свобода прощай несвобода прости
ударит хвостом и ложится на лапы
львица бездонная львица мечта
 
покой улыбается ил беспристрастен
шерсть беспристрастна охота мертва
охота мертва в головах на подушке
на ночь на лето на тысячу лет
львица бессонная холод и зной
утоплен в зрачке полыхает покой
 
лежит обесточен прости несвобода
дыханье твое пахнет илом и вой
уколет вино и на кончике пальца
каплей остынет заноза и зной
упокоение Упанишады
усекновение раны сквозной
 
тостуй несвобода впотьмах разливая
прелесть желание сливки греха
невеста бездонная исчезновение
когти и пыль пустоты и труда
 
во рту подержи посмакуй несвободу
свобод опрокинь оживляет стакан
кровью искрит успокойся и выпей
боли не будет уже никогда
 
(Продолжение следует)

 

X
Загрузка