Один из вариантов

 
 
 
 
 
 
В зеркальной комнате
 
 
Морозный выдох тишины
Застыл рубином на стекле
И отразил цветные сны
Уснувшей розы в хрустале.
 
Во снах её смеялась ты.
Казалось мне –
                          хрусталь дрожал
И звоном тихим и простым
Он заполнял зеркальный зал.
 
А вдоль по полу не спеша,
Унылый сумрак семенил.
Была темна его душа
И было в ней немного сил.
 
От солнца луч, пройдя рубин
И отразившись в зеркалах,
Явил тебя мне из глубин,
Где память окружала мгла.
 
 
 
 
 
Один из вариантов
 
 
На тонких нитях ожиданий –
На паутине бытия –
Ведома волею страданий,
Судьба качается моя.  
 
И гармоничность колебаний
Не нарушается ничем –
Ни бесконечными мольбами,
Ни отрешеньем от проблем.
 
И я качаюсь, разлучая
Одну вселенную с другой,
Все парадигмы различаю,
Касаясь истины рукой.
 
Встречаю новые сознанья,
Не отвергая тьму былых,
Для построенья мирозданья,
В котором нет пороков злых.
 
Встречаю новые пределы,
Где больше …наʹдцати времён
Творят в сознаниях умело
Один для всех миров закон.
 
Там прошивают ткани связей
Иглой прозрений времена,
Но в одномерной дольней фазе
Прошивка эта не видна…
 
Пусть колебаний амплитуда
Всё уменьшается, но я –
Из ничего, из ниоткуда
Построю зданье бытия.
 
 
 
 
 
Колесница зимы
 
 
Запрягая нетерпенье в колесницу зимы,
Обрекли январь на долю стать морознее, злей.
И хлестали нетерпенье плетью горести мы,
Заставляя дни и ночи мчаться к марту смелей.
 
Лесником бродила память по волшебным лесам,
Прорубая буреломы погибающих грёз.
На игле мороза ангел в небе ночью плясал.
Ну а днём иглу поспешно в снег упрятал мороз.
 
Тишиной плакучих сумерек в закатных лучах
И зовущим звонким небом – обозначился март.
Колесница развалилась талым снегом в ручьях…
И весна опять творила ослепительный «арт».
 
 
 
 
 
Я был жестоким действием разъят…
 
 
Я был жестоким действием разъят
На две неравнозначные основы,
Несущие в сознание разряд
Сомненья и прозрения святого.
 
Сомнение поставило печать –
Окутало мой мир злой пеленою.
Прозрение – свечением луча –
Рассеивало морок предо мною.
 
Я знаю –
был бы счастлив, счастлив я,
Когда б сомненья мыслить не мешали…
В покое вечном – радость бытия,
А в страсти, вожделении – едва ли!
 
И я вошёл в давно забытый храм.
Надежды трепетали там свечами
И пелись песнопенья по утрам,
Исполнены покоя и печали.
 
И светлый дух слетал из алтаря,
Высвечивая тьму моих томлений,
Спокойствие творил во мне, даря
Душе моей от хвори исцеленье.
 
И крест на аналое целовал
Упавший с неба луч.
 
Окно сияло.
 
Но кто-то мне нашёптывал слова:
Покоя на Земле для счастья мало.
 
 
 
 
 
В ничто…
 
 
Сгорая в пламени росы, луга туманами дымились
И на космических весах день перевесил ночь.
И был так радостен восток, всем оказав толику-милость, –
Смахнув ресницами лучей ночную темень прочь. 
 
В небытие, в мечты, в ничто – он обратил былую данность.
Смыканье стрелок на часах кромсало тот  фрагмент,
В котором было всё вот так – случайно, мило и спонтанно,
В музее памяти оно, теперь как рудимент!
 
Сырой восток рисует знак рассветной тонкой кистью в небе,
Танцуют тени облаков в объятиях лучей
На кронах дремлющих дерев, где полыхает птичий лепет
И замирает боль веков у дуба на плече.
 
Но почему-то всё вокруг – разобщено, несовместимо.
И нет гармонии былой – ни в небе, ни в душе.
Событий славных череда проносится всё мимо, мимо:
Удача мимо цели бьёт, причём давно уже…
 
 
 
 
 
По мостовым, по тротуарам…
 
 
По мостовым, по тротуарам
Маршировал осенний дождь,
И запад, облачённый в траур,
Сказал: ты больше не придёшь…
 
Цвело тревожное молчанье
Тюльпаном лопнувших надежд,
И сердцем чётко различаем
Был счастья прежнего рубеж.
 
А ливни пуще всё хлестали,
Шлифуя неба синеву
До остроты дамасской стали,
Косившей жухлую траву.
 
Горчило осени начало
Твоим отсутствием в судьбе,
И небо – плакало, кричало,
Ветрами ухая в трубе…
 
Другие часто возвращались
И оставляли тени зла,
Но ты их тьму не освещала,
И только в памяти жила.
 
 
 
 
 
Июньская ночь
 
Сиреневой печалью
Омыл сердца июнь.
Вечернему молчанью
Пропел болотный лунь.
 
На дремлющих полянах
Лучами тишины
Из локонов тумана
Пошиты птичьи сны.
 
Жасминовым бутоном
Прохлада расцвела,
Лиловым полутоном
Окрасив зеркала
 
Вечерней тихой залы,
Где платьица дерев
Колышутся устало
Под ветреный напев,
 
Где выдохи и вдохи
Полночной темноты –
Лишь  космоса-пройдохи
Дремотные мечты…
 
Сонливые созвучья
Мерцали вдалеке
Грозою в дальней туче,
Купавшейся в реке.
 
Уснули сосны, ели,
Уснули мотыльки…
И только волны пели
У берега реки.
 
Пускай же мне приснится
Мир страсти и огня,
Пусть звёздные ресницы
Лучом кольнут меня.
 
 
 
 
 
 
Строфы
 
Печали странствующих звёзд
Струили времени теченье,
Похожее на жидкий воск
При их свеченье.
 
Испил по капле сок времён
Неторопливостью событий
Мой мир, бессмертьем устремлён
В то, что забыто…
 
На вертикали перемен
Полярных свойств двух антиподов
Судьбой нанизан элемент –
Кусок свободы,
 
Которым каждый может сам,
Забыв на миг его границы,
Не обращаясь к небесам,
Распорядиться.
 
Но свойство цельности вещей
Энмерным скальпелем нарушив,
Хаос обрёк на страсть вотще
Сердца и души.
 
На зеркала пяти пространств
Ложилось время амальгамой,
Даруя зреть прозренья шанс
Как панораму.
 
Оцепенение умов,
Познавших двойственность явлений,
На бытие иных миров
Упало тенью…
 
Неотвратимость пустоты
Неторопливостью галактик
Поставит пьесу, где мечты –
В последнем акте…
 
 
 
 
 
 
Двое…
 
 
Я помню старый тёмный дом,
Ступени лестницы, и третий
Этаж, где жили мы вдвоём,
И – никого на целом свете.
 
Где по ночам встречал его –
Пусты отныне коридоры.
К нему почувствовал родство,
Не заводя с ним разговоры.
 
По разным комнатам к утру –
Я помню – мы с ним расходились.
Шептал он: «Скоро я умру
И утопал в потоках пыли.
 
Мой друг, пребудешь ты один,
Но не скучай, к чему печали,
Ведь ты же знаешь – впереди –
О чём мы долго так молчали…»
 
Потом был день – тяжёлый день,
А за окном сияло небо.
Цвела герань, и было лень
Идти на улицу, за хлебом…
 
И я ложился на диван
И ждал, когда лучи заката
Исчезнут вместе с сотней ран,
Какими днём душа объята.
 
И снова – ночь, и снова – тьма,
Молчание – нежнее речи.
И – две души и два ума –
Друг друга оживляют, лечат.
 
 
…И тени не было сомнений –
Что будет так всегда, всегда…
Что высоту моих ступеней
Не одолеют боль, беда!
 
 
 
 
 
Осень. Осень. Осень…
 
 
Осень, как могила, поглотит былое.
Станет меньше силы. Будет время злое.
 
В зимнюю обитель вновь судьба вернётся.
Прошлые обиды вновь укроют солнце.
 
Снова, снова, снова – мы с тобой – не вместе.
Не хватает слова. Не хватает песни.
 
Падая на сердце жгучею снежинкой,
Ты хохочешь дерзко, говоря: остынь-ка!
 
Нам помочь с тобою – обрести друг друга
Не под силу зною… так поможет вьюга!
 
 
Бабочкой последней, вялой, изнемогшей,
Бьётся, бьётся лето, под дождём промокши.
 
Там, за чёрной тучей, Ангел мой – хранитель
Посылает лучик в дольнюю обитель.
 
Наше счастье скрыто в том, чего на свете
Нету, и разлито горе по планете.
 
Под ветров свирели в дождевом спектакле
На иголках елей оживают капли.
 
Если стрекозою улетит удача,
Солнечной слезою будущность заплачет.
 

X
Загрузка