Накануне предчувствия

 
 
 
 
 
 
 
 
Майский выкормыш
 
 
1.
 
Снова май – сиреневый и пьяный,
Яблочных метелей акварель.
Тонкий, исчезающий, но явный
Звук – пустяк скрипичный, багатель...
Кто там за завесою сирени
Окликает среди бела дня
Отзвуком забытых сновидений,
Отсветом давнишнего огня?
Будто из небесного Парижа
Танец духов исполняет мим –
Тему тени ярче, dolche, тише
Он вверяет струнам световым.
Майский выкормыш, туман дурмана,
Дух сирени – звук-мираж, манок...
Расплескалась майская нирвана,
Размывая смыслы чётких строк.
Ветер притушил дневные свечи,
Потрепал черёмуху, миндаль
И набросил сумеркам на плечи
Нежную, черешневую шаль.
 
 
 
 
2.
 
Черёмух чарами морочишь,
Швыряешь горсти рос в сирень –
Король безумств и одиночеств,
И больше века длится день
Твоих мгновений, май мой, маг мой,
Когда тишайшая жена
Твоею магией и магмой
Разбужена, обожжена.
Ревнивцу – маета и мука,
Остывшему – забытый хмель.
Счастливому стрелку из лука
И метиться не надо в цель.
Вино отравлено любовью.
Истомой сумерки полны.
Луны лампада в изголовье.
Туманы, дЫмы, тени, сны...
И ты всё тоньше, паутинней -
Вот-вот развеются, как дым,
Сирени звёздные лавины...
В слезах внезапных, беспричинных,
Стоишь безумием моим.
 
 
 
 
3.
 
Кем, когда, из каких облаков
Были вышиты вишни цветущие
По бордюру небес и веков –
Вишни вешние с пчёлами в гуще их?
Может юные, с дальней звезды
Девы дивные в светлом наитии
Разукрасили наши сады
Светоносными, росными нитями?
Они их погружали в рассвет,
Когда рощи туманами пенятся,
И отныне, на тысячу лет
Дымки розовой, газовой пленницы –
Вишни – млечные реки, мираж,
Вспышка-память о давнем напутствии...
Неожиданный жизни вираж...
Вздох любви накануне предчувствия...
 
 
 
 
4.
 
Так ласточки воздух взрывают,
Воздушную режут руду,
Так, окая, рты разевают
Безмолвные рыбы в пруду,
Так эхо – всё тише и тише –
Кого – не тебя ли зовёт?
Так нега цветения вишен
Пчелу поднимает в полёт.
В земные уловлена сети,
Незримо тоскует душа,
А в рощах бесчинствует ветер,
Листвы вороха вороша.
 
 
 
 
 
Чернильные львиные гривы сирени
 
 
1.
 
Чернильные, львиные гривы сирени –
Органа глубокий аккорд...
Мой май мимолётный – реестр мгновений,
Мой фокусник, маг, мастер исчезновений
Покинул невидимый порт.
Покинул и канул, отчалил к причалам
Портала несбывшихся снов.
Ночами безумная птица кричала
 – Вернись, не бросай меня в самом начале,
И что-то ещё про любовь.
А он, быстротечный, бродяга беспечный,
Желанья усильем одним
На ветер пустил этот шлейф бесконечный –
Черешневый, вишенный, яблочно-млечный –
 Летит, исчезает за ним...
 
 
 
 
2.
 
Это – давняя юность, сирень –
Аметиста ожившая друза.
В мире не было крепче союза –
Колокольчик судьбы – тили-день
Рассыпает небесный хрусталь...
Мы смешны, вдохновенны, нелепы,
Влюблены, упоительно слепы.
Мы ещё не умеем печаль
Различать в какофонии чувств,
И бездумно – по краю, по краю...
 
Мы его никогда не узнаем
Тот, над бездной сиреневый куст.
 
 
 
 
3.
 
Не букет, а куст сирени
Робкий юноша принёс –
Штормовой волной волненье,
Краска до корней волос.
И не вымолвил ни слова
Не разжал упрямых уст,
Но всё ведает лиловый
Звёздчатый, махровый куст.
Ах, как много предсказал он:
Параллели двух дорог,
Только пристани, вокзалы.
Только на губах ожог...  
 
 
 
 
 
4.
 
И ты замри и ландышем дыши! –
Не одолеть альвеолярной жажды! –
Нам это удавалось не однажды...
Не говори. Не плачь, не вороши!
Не ворожи! Пусть ландышевый дух,
Как и тогда, плывёт по лунным бликам.
Ты помнишь, лица превращались в лики,
И окриком судьбы: «Одно из двух!»
Не обрывалась нить: любовь вела
За дальний берег лунного плесканья.
– Клянёшься?! – сквозь рулоны расстоянья
– Всей белизной вороньего крыла!
Мне всё равно теперь в какой глуши
Тебя цветущий ландыш истязает,
И стрелки вспять шарманкою вращает.
Не говори, не плачь, не вороши!
 
 
 
 
5.
                     
Мой май – грозовой, скоротечный...
Ноктюрны черёмух, дурман,
Назначенной встречи предтеча,
Хмельной менестрель, меломан.
Во снах заблудившийся странник,
Вершитель полётов стрекоз,
Реалий беглец и изгнанник,
Виновник нечаянных слёз.
И в далях его перспективы
Крылатая плещется тень...
И ландыши мироточивы,
И в росных алмазах сирень.
 
 
 
 
 
6.
 
Нахлынь, сирень, волной, лавиной, лавой,
Лиловым пламенем испепели печаль,
И женский лик свой – дух иной октавы –
Храм эфемерности яви слепым очам!
Я в роскошь-синь чернильного отлива
В махровый, бархатный, густой и влажный плен
Уйду, чтобы прожить неторопливо,
Век  долгий мотылька, без боли, без измен.
И в май вернусь пресветлым очевидцем,
Не в силах передать: в раскатах тишины,
Где в зеркала росы сирень глядится,
Есть мир – там промельк блика – наши лица,
Но в вечность мотыльки возведены.
 
 
 
 
 
В степени вечности
 
 
1.
 
Бабочка атласная
На маковых шелках,
Ласковая гласная
Восторженного  «Ах!».
Космы непролазные –
Кустарник диких роз.
Бабочка отважная –
Трепещущий вопрос:
Глазу радость, сердцу ли,
Для какой мечты
Миру, где ты смертницей,
И столько красоты
Даришь, тайн владелица,
И всё летишь на свет?
Звёздная безделица,
Да ты сама – ответ...
 
 
 
 
2.
 
Мимолётностей шелковый сгусток,
Блик мгновенья, растянутый в день,
Утончённое чьё-то искусство –
Дар-узор, нанесённый на тень.
Эманация нежности, мантры...
Взгляд мой – театр твоих пантомим,
И неведомо грозное «завтра»
Нитевидным объятьям твоим.
Воплощённая радость полёта –
Моей зависти тайной беда,
Искушенье последней свободой:
Улететь в никуда, навсегда...
 
 
 
 
3.
 
В зеркалах рассветных рос танцы ос,
Россыпь радуг, обертоны теней,
Отзвук цвета чайных роз и стрекоз
Биссектрисы – оси солнечных дней.
Блики, промельки, крылатый восторг,
Плазмы огненной трепещущий бант:
Одарил своё творение Бог –
Загустил в крыло эфир, вспышку, квант.
Вязкой зависти тяжёлый замес –
О бескрылости задушенный стон,
Но навстречу мне летит юный лес,
Лёгких бабочек батист да виссон.
Не от мира, но сегодня в миру,
На пиру признаний в вечной любви:
Будто день, когда взлечу поутру,
Мне шепнули и ушли муравьи.
Время сумерек – молчать да мечтать,
Распечатать сны высокой воды...
Золотится ночи лунный калач;
Нота мяты, белены, лебеды...
Одиночеств лебединых след – боль...
В звёздных ладанках небесный погост...
Лебединой песни – боли той вдоль
Трепет плазмы в зеркалах новых рос...
 
 
 
 
4.
 
Стрекозы удивлённой полёты,
Потаённые тропы зверья,
Совершенство пчелиной работы,
Многоопытный труд муравья
Мне уже не понять. А хотела б,
Чтоб дыханья хватило постичь
Не беспомощность бренного тела –
Многотомный словарь певчих птиц.
 
 
 
 
5.
 
В полнолуние улыбчива луна –
Вызволяет шизофреников из сна.
Шепчет каждому на ухо: «Позабудь!
Хочешь снова быть крылатым, просто будь!»
Стайка птиц на миг зависла за окном,
Забывая, покидая скорбный дом.
А поэт был слабым, нежным чудаком:
Между рамами всё бьётся мотыльком...
 
 
 
 
6.
 
Нет мысли радостней и проще.
Когда судьба в подкову гнёт:
Чем участь гусеницы горше,
Тем слаще бабочки полёт!
 
 
 
 
 
Не окликай печаль...
 
 
 
1.
 
Очарование таяния
Голоса, облака, тени...
Нежный затакт увядания –
След аромата цветения.
И над плечом твоим месяца
Лезвие в дымном кисете –
Близко так – можно порезаться...
Сакуры вдох на рассвете.
Времени исчезновение –
Тема тончайшей печали.
Жёлтая нота осенняя...
Месяца меч за плечами...
 
 
 
 
2.
             
На посошок – моря волну
В борт корабельный –
Не на луну, не на войну –
В мир карусельный –
Береговой, берестяной,
Бражный и бренный,
А за спиной – пенный конвой,
Песни сирены...
На посошок, бриза глоток.
Синие мили...
В бездну тревог сердца рывок:
Склянки пробили...
Который год ветер невзгод
Пляшет, глумится...
Который год дева поёт –
В клетке синица...
 
 
 
 
3.
 
Пенным мрамором и белым
Подбородками
Вверх поплыли за пределы
В небе лодками
С парусами. Небесами
Алебастровый
Проплывает лик над нами
Кроткий, ласковый.
Рядом с ним, забот не зная,
В синь небесную –
Раскрасавица нагая –
Песня песнею...
И ещё, за облаками
Вверх за истиной –
Между горними горами –
Мой единственный.
Клялся – до последней корчи
Неразлучными...
Жизнь – беды, любви короче,
Боль – живучее.
Дайте знать (да не услышим!),
Дорогие вы!
Вы куда с небесной крыши
Рвётесь вверх, всё выше, выше
Лбами, выями...
 
 
 
 
4.
 
Чего ж роптать, когда листва полна
Зеленым соком, светом, трепетаньем.
Кто скажет – прошлым, будущим страданьем
Оплачена сегодня тишина
И радость сердца? Маятник пошёл,
(Ужель опять?!) уходит в поднебесье.
Я столько раз озвучивала песни,
Которые насвистывал Эол.
Крылатый, пой! Даруй разгон волне!
Кипящая, неси на гребень чуда!
А неизбежность полной амплитуды
Известна мне… давно известна мне.
 
 
 
 
5.
 
И стаккато дождя, и легато
Долгих длинных снегов – пух, перо,
И луна на фок-мачте фрегата:
Жизнь – по лоциям-картам Таро...
Серебро бубенцов запредельных, –
Еле слышных, а вот не уснуть...
И охрипший сверчок богадельный
Всё шлифует старинную грусть...
 
 
 
 
 6.
 
 Оставь, отдай, не требуй, отпусти –
 Не одолеть напор судьбы плотиной.
 И ты, любовь моя, – вода в горсти –
 Лишь бусина на ниточке единой,
 Где рядом даты призрачных  побед,
 И поражений, канувших в забвенье,
 И чудо радостей, и будни бед,
 И бабочки крылатое мгновенье.
 
 
 
                       
8.
 
Всей болотной, купоросной, ярь-бездонной*
Массой, магией забытой, музой, монстром,
Всем оркестром – от ударных до валторны
Накрываешь штормом, штурмом это остров.
Обрушаешь и ласкаешь, и шлифуешь,
Подступаешь горней скрипкой, дольним альтом
И грозишься – не отступишь, не отпустишь:
Разобьёшь и обкатаешь в гальку, смальту.
Но на грани бесконечности и меры
Упираясь лбом в порывы трамонтаны**
Он лелеет след божественный Венеры,
Поступь лёгкую прекрасной донны Анны...
 
 
_______________
*ярь – сине-зелёный цвет (арх.)
**Трамонтана – холодный северный и северо-восточный ветер в Европе.
Когда дует трамонтана, небо, как правило, приобретет интенсивный синий цвет
 
 
 
 
 
9.
 
Не покидай зеркал, не расставайся с тенью,
Пока девятый вал в зените промедленья,
И паруса легки, и безупречны скрипки,
И мчатся рысаки судьбы над былью зыбкой!
А ты в его руках трепещешь пленной птицей...
Красуйся в зеркалах, побудь ещё синицей
И пленницей. Ещё, иронию отринув,
Поплачь в его плечо легко и беспричинно.
Пока цветёт сирень в роскошестве махровом
И бесконечен день и праздник мотыльковый,
Чья суть – известный путь из временнОго в вечность...
Но ты побудь, побудь в неведенье беспечном!
Не окликай печаль ни помыслом, ни словом...
Пока девятый вал вчерашним сыт уловом.
 

X
Загрузка