Мазурка фа-минор

 

 
 
 
 
Шопен
 
 
-1-

Сосны шумят на взморье,
тут и там – земляника,
долго сидела на шторе
белая бабочка блика.

Земляничные ранки,
панская плоть сметаны.
Скоро рванутся под танки
дуэлянты-уланы.

-2-

И ничего дальше,
и ничего больше.
И ни моей фальши,
и ни твоей Польши.

Плачут твои руки,
вянут мои маки.
Это – грызут суки,
это – свистят раки.

......................................
......................................
......................................

 
-3-

                Н. и Одессе

Живу среди отбросов,
живу, живу, живу.
И никаких вопросов?
Уходим в синеву!

Уходим без прощенья,
прощанья и потуг
на типа возвращенье
и отреченье вдруг

от сердца и от боли,
от музыки внутри.
Ты эти слёзы что ли
с прекрасных глаз сотри.

Дороже боль и слёзы
Хатыней и Одесс
и тютчевские грозы
всему наперерез,

и запахи аптеки,
и Блок, и плен и тлен.
И что нам эти пшеки,
когда болит Шопен

над нами и Варшавой,
Одессой, надо всем
всегда имущим право
вернуться в Вифлеем

под кровь "жидов из Польши",
пролитую п о т о м,
под то, что звука больше -
под сказанное ртом

простого фортепьяно
про пепел, боль и гнев,
под то, что polak рьяный
сумел вложить в напев,

мотив, опять воздетый
к прекрасным небесам -
"Когда горело гетто..."
Я дальше знаю сам.

 
 
 
 
Бессонница
 
Гляжу в глаза бессоннице и бесу,
куда ещё бессонному смотреть.
Дай выжить, Бог, чтоб дочитать повесу,
под крыльями повесы умереть.

А не сейчас – в унынии и страхе,
когда лишь пот, текущий по лицу,
и оставляет пятна на рубахе,
не предоставив действовать свинцу.

Куда как лучше – захлебнувшись кровью,
упасть на снег, на улице, в окоп,
туда, где, наклонившись к изголовью
секунд последних, поцелуют в лоб

одновременно, ни о чём не споря
и русскими стихами говоря,
два ангела моих – любви и горя,
и багрецом и золотом горя.

 
 
 
  
Ангел, который всегда и всюду
 
Господи Боже, Боже мой, Боже мой,
скоро ли сбудется песня кукушкина?
Кто-то с Тобою торгуется кожами,
Ты отвечаешь – дождями и Пушкиным.

Падает ливень косой на игрушечный
город, течёт голубою брусчаткою,
горло прочищено выстрелом пушечным
летнего грома, и чёрной перчаткою

ветер взмахнул – пролетающим вороном.
Пушкин торгует вином и ветчинами,
деньги считает и ходит на сторону,
пьёт и дерётся с бухими мужчинами,

Пушкин сидит в ресторане за столиком,
в море идёт и строчит диссертацию.
Может быть – крестиком, может быть – ноликом,
только не может с любовью расстаться он.

Может, поэтому в офисной рожице,
морде ментовской и bлядскoм гундении
что-то такое под мёртвою кожицей -
воздух кудрявый, прощенье, видение?

Сколько осталось? Не важно. Не многое
тянет уйти, но, однако же, тянется
сердце туда, где, беседует с Гоголем, -
"Боже, как грустно", – картёжник и пьяница.

 
 
 
 
Птица
 
Не пивал гусарской жжёнки,
жил тоскливо и несладко.
Но трепала, как ребёнка,
это сердце лихорадка.

И гнала его по свету,
и трясло возок.
Врач прописывал диэту,
сердце – уголок.

Потому, что всё – незримо,
страшен, угловат -
мир пiд Винницей и Римом,
сон дворцов и хат.

Умереть бы в славной рубке,
но – какой-то сглаз.
Страшно рубки, страшно юбки.
Извини, Тарас.

Охмелев от горькой пищи,
дикий ворон сник,
спит андреевский Поприщин -
жуткий, как двойник.

 
 
 
 
Ночью и днём
 
                              Р. Г.

Эти нехитрые наши припасы -
кружка дождя или корочка неба,
режется Врубель, ослепший Саврасов
слышит лошадок Бориса и Глеба.

Зубы мы после положим на полку,
только догложем славянскую долю.
Видишь, как лошадь несёт Святополка
по голубому полынному полю.

Горечь во рту и пыльца на обувке,
мимо мелькают поля и просторы,
мимо – обходчики, спящие в будке,
мимо – перроны, дожди, семафоры.

Мимо – созвездий нещедрая горстка
и сумасшедшего дома палата.
Мимо Твери, Петербурга, Изборска
плачь, окаянный, и рыскай, проклятый.

Жаркою ночью окошко открыто,
пахнет сиренью и лужами снизу.
Лошади скачут, грохочут копыта -
ночью и днём – по стальному карнизу.

 
 
 
 
Сосны
 
1986

Так воздух в тот месяц горчил,
такие творились дожди,
что, кажется, не было сил
июню сказать "Подожди!

Постой, как стреноженный конь,
дыхание переводя,
уткнись мне в пустую ладонь
горячею мордой дождя."

На взморье лишь чаячий крик,
тяжёлые ветки в окне.
А ночью какой-то старик
всё плакал и плакал во мне.

Купили у местных старух
на память кусок янтаря.
А рот покраснел и распух,
устал, напрямик говоря.

И нас ни на миг не нагнул,
лишь взял тебя на карандаш,
сосновый и траурный гул,
сосновый и траурный марш.

 
 
 
 
Главное
 
"Я женщину эту люблю, как всегда."
                                            А. В.

Говорим ещё слова
и становимся родней.
Только ты уже мертва.
Только я ещё мертвей.

Наливаешь в кухне чай,
кормишь сына или дочь,
главное пообещай -
в самом главном не помочь.

Потому что надо так -
у любви своя стезя,
но идущего во мрак
останавливать нельзя.

Всё равно ведь не поймёт
ни бельмеса, ни черта,
только дёготь капнет в мёд
зацелованного рта.

 
 
 
 
 
На флейте
 
                     Н. П.

За что, любимая? За что?
За суеверье
заходит утром конь в пальто
сквозь сон и двери.

За то, что город в синеве
сплошной сирени
и в синеве любимых век,
в тепле коленей.

За то, что флейта и цветы
и город Таллин,
за то, что повзрослела ты
при "Джетро Талле",

за то, что флейту не слыхав
и "Акваланга",
ты только с ними – общий сплав
такого ранга,

что, если дуть на уголёк,
то возродится
всё, что брало под козырёк
твоим ресницам.

А суеверье только в том,
что без "налейте!"
кричим своё засохшим ртом
на нежной флейте.

 
 
 
 
Сказка
 
"Так ли страшные сказки мудры?"
                                         О. Р.

-1-

Будет связь между платьем лиловым
и слезами сестры нашей бедной.
Нету связи меж словом и словом,
между братьев не сыщутся братья.

Только ворон летит, задевая
краем крика ресницы у бледной,
только ветер прилёг в иван-чае -
только это заменит объятья.

А зовут её, может быть, Анна.
Именам, словно братьям, не верьте,
имена не разлить по стаканам,
имена не дают забытья.

А хотите, спросите у врана,
у посланника вещего смерти.
Он-то знает, где имя – там рана,
он-то знает, что рана – твоя.

-2-

Чёрный ворон куда-то летит
и блестит на рассвете перо.
Никого никогда не простит
невесёлая сказка Перро.

Невесёлая? Может, и нет.
Но смеяться не стоит, дружок,
если ворон летит на рассвет,
если в чаще рыдает рожок.

Мне б из леса дорогу, сестра!
Может быть, ты посветишь огнём.
Мне бы руки согреть у костра,
и не знать о сгоревшей на нём.

 
 
 
Ять
 
"Малодушная психиатрия и больше ничего!"
                                                                      А. Ч.

"и всегда  говорят о непонятном."
                                                                      А. Ч.

Обменяй меня на шило.
Больше нечего менять.
Обменяла и забыла,
как забыли ферт и ять.

Кто их помнит? Кто их знает?
Вечер нежен. Воздух чист.
Нежным вечером гуляет
пожилой телеграфист.

Ничего уже не хочет,
рвёт смородину с куста,
плачет, ходит (и бормочет
про какие-то уста*,

про какие-то ланиты*.
*ставим примечанье "уст.")
там, где были куст ракиты
и смородиновый куст.

 
 
 
 
Ричард и безумная Джейн
Привязаться к тебе не умею,
отвязаться уже не могу.
Всею кожей своею немею,
но стою на бедламском снегу.

Наплевать, что сегодня в отгуле
снег и пчёлы влетают в окно.
Даже в жарком, как пекло, июле,
я стою на снегу всё равно.

Я стою и слетаю с откоса -
всё другое, наверно, не в счёт.
Если Джейн не уставится косо,
дровосек пополам рассечёт.

Дремлет море – большая голубка
на ладошке Господней. Гляди -
а у Джейн развевается юбка
и желтеют пески на груди.

Небольшое изъятье из списка,
если в разуме разума нет,
хуже ласточке будет без писка,
хуже Богу – без синих планет.

Он подкинул меня как монету
и зачем-то упал я ребром,
и стою на ребре до рассвету
и холодным блещу серебром.

 
 
 
После солнцестояния
Н.

Ничего не случилось такого.
Разве это касается нас? -
уменьшение дня светового
на секунду, минуту, на час,

на неделю, на месяц, навеки.
Лишь прикрыла глаза ты, и вот -
потекли все долинные реки
в сердцевину стигийских болот.

 

Последние публикации: 
Джеймс (23/08/2018)
Идиот (29/06/2018)
Месяц русалок (09/06/2018)
По нотам (14/05/2018)
Просто джаз (24/04/2018)
Ederlezi (10/04/2018)
Парус (19/02/2018)
Крылатые (07/02/2018)

X
Загрузка