Колода апреля

 
 
 
 
 
 
 
Колода апреля…
 
Краплёные карты краснеющих дней –
Сырая колода апреля.
Качаются тени весёлых ветвей
На фоне ночной акварели.
 
А утром сбегаются в точку лучи
И время становится зрячим
И дарит тому от бессмертья ключи,
Кем найден прозрения ларчик,
 
Кем собраны гроздья сиреневых звёзд
В цветное лукошко наитий,
Кто строит астральный мерцающий мост
Из тьмы в световую обитель.
 
 
 
 
 
Хватали за горло меня времена…
 
Хватали за горло меня времена
И долго и крепко душили.
Роняло презренье свои семена
На землю, в которой мы жили.
 
И не было света и не было тьмы,
А лишь земляные туманы.
И тускло мерцали заботой умы,
Болели зажившие раны…
 
И было у всех – по два хрупких стекла.
Одно – осиянное – пело.
Другое окутала плотная мгла,
Шипела она и кипела.
 
Крутился меж стёкол огонь-светлячок
И каждый ему удивлялся.
Но – что, одинокий, – поделать он мог!
Светился, мерцал, кувыркался…
 
А все ожидали чего-то ещё.
Чего же – и сами не знали.
И думали все – ни о ком, ни о чём.
Смотрели, как пляшут печали…
 
 
 
 
 
Одиночество – буковый лес…
 
Одиночество – буковый лес.
В одиночестве больше простора.
В небесах, на воде, на Земле –
Беспокойства пустые повторы.
 
Высока одиночества боль.
Глубоки застаревшие раны.
Созревает земная юдоль
И дымят беспокойством туманы.
 
Но в колодцах забытых сердец –
Сероватые воды покоя.
Одиночество – счастья венец.
Одиночество – это такое
 
Бесконечно большое ничто,
Что похоже на малое нечто,
От которого каждый готов
Хоть на что-то надеяться вечно…
 
 
 
 
 
Лето…
 
Переборы запятых
На прозрачных строчках
И нехватка слов простых
На твоих листочках.
 
Изумрудные стихи –
Липовые ветки.
Блики, бархатные мхи,
Дней прогретых сетки.
 
Рыба сердца, в них попав,
Бьется плавниками.
Лени солнечный расплав
В бездну истекает…
 
 
 
 
 
Осень тонкой гранью…
 
Осень тонкой гранью начертила день,
И завис над полднем золотистый зАмок.
Световые нити… Дремлющий олень
На опушке леса… Сетка мелких ямок.
 
Вот оно – земного хрупкое звено.
Вот оно – что было, а потом исчезнет.
Пейте, пейте залпом времени вино,
Радость заедая горя чёрствой песней.
 
Ничего другого… Ничего потом…
Ничего – что было. Только настоящим –
Только тем немногим мы ещё живём –
Тем, что видим, слышим. Нетерпенья ящер
 
Спит, сопит уныло этим ясным днём.
Но, конечно, завтра снова он проснётся.
И на оловянной чешуе, на нём,
Отразится солнце, стынущее солнце…
 
 
 
 
 
И сетка лесов…
 
И сетка лесов на болотистых землях,
И мхи, и лишайники, скалы и топь,
И атом, и космос, который объемлет
Всё это, конечно… и то, и ничто…
 
И много чего… Даже то, чего нету,
И быть-то не может ни здесь и нигде –
Всё, всё – одинаково в разных сюжетах,
Подобно червю и подобно звезде.
 
И скрипы ступеней, и лунные блики,
И моль, притаившаяся на чердаке…  –
В иных измерениях кем-то отлитый
Кристалл, на Господней лежащий руке.
 
 
 
 
 
Как будто и не было ничего…
 
Как будто и не было ничего…
Как будто – ни ты не была, ни я…
Шевелится некое существо –
Давно отпылавшая боль моя.
 
И вакуум писем и телеграмм
Уже поглотил и печаль, и грусть.
Осталась, подобная облакам,
Сырая тоска. Буреломы чувств
 
На мокрой земле, отсырев, лежат.
И нет в буреломах дорог и троп.
Лишь хриплые вороны всё кружат,
Кричат, предвещая судьбы урок.
 
 
 
 
 
Звуки фаянцевой грусти…
 
Лось шевельнулся в болоте.
Юркнула белка в дупле…
Берег тоски – в позолоте.
Радости берег – в золе.
 
Звуки фаянсовой грусти –
Вечера летнего альт.
Чьи-то шаги не отпустит
Чёрный горячий асфальт…
 
Чьё-то веселье – в печали.
Чья-то свобода – в петле.
Меркнут российские дали.
Тучи  идут по Земле…
 
 
 
 
 
Июльский фрагмент
 
Кукушки кликали в лесу
Друг друга
И резонировал их звук
По кругу.
 
И плыло пламя летних дней
По кронам,
И солнечной июль блестел
Короной.
 
Косуля робкая в лесу
Плутала
И вечер зажигал закат
Устало.
 
Грустней заплакали в лесу
Кукушки,
Мешая пению лесной
Пичужки.

 

Последние публикации: 

X
Загрузка