Инерция жизни, энергия смерти

 
 
 
                                                                                                                          Фото: Малек Яфаров. Конский щавель купается в свете.
 
 
 
 
Блошиного рынка возвышенный дух
 
Блошиного рынка возвышенный дух,
нерыночное бескорыстие,
трепет сердец и дрожание рук,
преломление, евхаристия.
 
Как стремление нити к игле,
как движение дней и наитий,
как могущество света во тьме —
возрожденье времен и событий.
 
Не базар: здесь не жрут, не орут,
освящают познанье и труд,
всем владеют не деньги, но тайны,
 
знаки, меты любви и беды,
красоты и величья следы,
взгляды здесь необычайны.
 
 
 
 
 
Ложь крутая и мелкая соль
 
Ложь крутая и мелкая соль
переполненной чаши бессилья,
милый ангел с улыбкой стерильной
унимает смятенье и боль.
 
Смертен Авель, бессмертна печаль,
не насытит голодное горе
изначальнее всех начал
не угасающий голос,
 
обезболивая пустоту,
укрощая глухое пространство,
оскверняющих красоту,
возлюбивших  войны окаянство.
 
Линии жизни и горизонта
зорко смыкаются звоном озона.
 
 
 
 
 
Инерция жизни, энергия смерти
 
Ажурно литье журчит среди зданий,
торопким парам — терпкие переулки,
большие бульвары — прощальным прогулкам,
громадные площади — для жутких дерзаний,
 
безумия ритуальных закланий,
посмертных салютов, дымящихся гулко
пушечных дул и караулов
для опознания и для дознания.
 
Соборы, чтоб возноситься над сором,
триумфальные арки — возвращаться во славе,
библиотеки — сонному слову,
квадриги — не менять их на переправе.
 
Судьбы кружат в земной круговерти:
инерция жизни, энергия смерти.
 
 
 
 
 
Кромка леса, каёмка воды
 
Кромка леса, каёмка воды,
угловатая ломкость укромна,
там, за гулкостью пропасть огромна:
неизбежность грядущей беды.
 
Вод движенье, крушенье гряды,
беспощадна беда, вероломна,
подбирается жадно, скоромно,
не уйти от сумы и тюрьмы.
 
Не суметь, не сбежать, не стерпеть
этой пыточной боли незнанья,
и оставшейся песни не спеть,
не успеть до потери сознанья.
 
Песня в память исчезнувших дней —
привилегия лебедей.
 
 
 
 
 
Впадаю в джаз, как реки в океан
 
Впадаю в джаз, как реки в океан,
расхристанно, разгульно и просторно,
не приторные — жесткие аккорды
вживаются в пейзажи разных стран.
 
Ему темны дурманы лжи, обман,
ни зал, ни улицу ведь не заманишь вздором,
но желто-серебристым с миром спором,
здесь не канает розовый туман.
 
Здесь ритм судьбы ударные ведут,
трубы озоном звуки озаряют,
и саксофона взвизгивает кнут,
и стая мечется, взлетая над роялем. 
 
Играет джаз, жизнь мчится от погони,
тень залетейская, залетные вы, кони.
 
 
 
 
 
Ищу я рифму к слову Бог
 
Ищу я рифму к слову Бог,
созвучие к нему взыскую,
в верлибр впадаю и тоскую:
всему свой час, всему свой срок.
 
Сулит пыль потную дорог
голос, светящийся не всуе,
гром озорно благовествует
простор пророку и порог,
 
исчерпанность след в след за ним,
он голоса кнутом гоним
в небесконечность рифм и жизни,
 
всех сорных слов не прополоть
вокруг давно угасшей тризны,
вознесшей дух, отпевшей плоть.
 

X
Загрузка