Cмотреть на георгины

 
Прогулка
 
Джинсы мои грязны лишь чуть-чуть,
Ботинки из крепкой клеенки,
До кладбища нашего как-нибудь
Дойдем мы с тобой, девчонка.
 
За поцелуй на виду у всех
Могилок, тебе, дорогая,
Я расскажу, что такое грех,
Хотя я и сам не знаю.
 
И будет снеговая гроза
Над Тучковым мостом, над храмом,
И будет ледяная роса
На крыльях его деревянных.
 
Не над пропастью, не во ржи,
Над Невой, распухшей от страсти,
Я подразню тебя, ну скажи,
Ну скажи мне «Желаю счастья!»
 
 
Стихи про девчонку
 
Сегодня грущу на славу.
Льется кофе рекой...
А ночью мне снилась другая
Река, и ее покой,
Девчонка, как будто знакома,
А пригляделся – нет,
Звала меня прочь от дома
Туда, где реки просвет.
В купальнике старомодном
Пошла по краю воды,
И сразу пространство водное
Скрывало ее следы.
Потом в березовой роще,
Остался лишь блеск луны,
Ах, ничего нет проще,
Чем видеть такие сны.
 
 
Невозвратная песнь
 
Ледяная горка
Была такой скользкой,
Что я, подойдя к ней внизу,
Вдруг поехал вверх
По наклонной плоскости,
И быстро –
Только ветер,
Тоже ледяной,
Засвистел в ушах.
Весело стало
Ужас как.
Я прислушался:
Не свист, а музыка.
Лето, а не зима,
Звуки – капли росы
Били в пудру моцАртовых нот...
Я не знал, кого бы спросить:
Что же произойдет?
И где,
И кто,
Там, в блеске высот,
Ждёт меня,
Если ждёт?
 
 
Савеловский вокзал
 поэма фикс
 
Все начиналось в полуподвале
На улице Герцена дом шестьдесят три
Мы выходили в окна и гуляли
Желтая вода Невы
В наводненье Пятьдесят шестого года
В наши окна вошла
Просто фонтаны Петродворца
Полуподвал не подполье конечно
Но точное место
Для загадок русской души
Занесенной в город который тогда
Назывался временно Ленинград
Типа души ставшей уже и не русской
А черт ее знает какой
Но однажды в наш полуподвал
Вошла одна девушка
И осталась и стала жить у нас
И учиться по этим каменным книгам
Весь двор вся Большая Морская
Большие ПС и ВО
И Невский от Адмиралтейства до Дома Книги
Влюбились в нее до потери всего
К тому же Лариса
Приехала из странного городка
Который назывался Савелово
О никто о никто о никто
Не знал что за это такое
Загадочное Савелово
И существует оно ли вообще
Такая Лариса могла жить только в краю
Святой и вечной любви
Мне было семь лет
Я знал уже
Что все тайное становится явным
Я знал
Что подполье не нужно
Если дом твой полуподвал
Но я верил в разумное доброе вечное
Ведь есть же ведь есть же ведь есть
В дурацкой мещанской Москве
Савеловский вокзал.
 
 
Не могу смотреть на георгины
 
Высокая вода, пасмурный день,
В мойке зеленая, в Неве как свинец вода,
Бедная сирень, бедная сирень,
И жасмин замерз, он изо льда.
 
На острове Питер брошен один,
Я, плохой матрос, наказан не невинно,
Здесь со мной говорит только красный георгин,
Но я не могу смотреть на георгины.
 
Что-то острее шипов в георгинах есть,
Словно души утрат они, в свиданных нарядах,
Не могу смотреть, но смотрю, здравствуй, весть
Из лет недопрожитых, яду бы, яду.
 
 
Шахматы
 
Башенки Петроградки
Кони, слоны,
Офицеры, ладейные зубья,
Какие-то шахматы, и
Не прорваться в ферзи
По клеточкам-крышам
Задача для пешки,
А в бреду Петербурга с ума не сойти,
И найти просто выход,
Кто нашел, тот давно уже вышел,
Оставив ловушку-гамбит,
Помня, пешки не ходят назад,
Надо жить, чтобы быстро и чисто,
Без никто не забыт, без блокад,
Мат в три хода достойным,
А мне издевательский пат
Среди башенок-шахмат,
Расставленных русской Алисой.
 
 
Китайская держава
(чистый бред без обмана)
 
Потом звонил, надоедал,
Плакаль и везде видел ее глаза,
Ты для меня, говорил, равна Китайской державе,
А ему в ответ: дурак-дурак-дурак.
 
Да какая Китайская держава! писал,
Ты моя Мекка, мой Ватикан, мой Тибет,
Ты мой Элизей вообще, и ведь не врал,
А ему в ответ: подлец-подлец-подлец.
 
Знаю сам, он думал, свою морал,
Как Марина Ивановна, в подушку рыдал Отказ,
Но не отказывался, врал-врал-врал,
Ладно, думал, совру в последний раз.
 
Зачем я ей сделал это? Задавал странный вопрос
Себе, локти все были в укусах,
Чтобы не отходить далеко от ума
Старался реже засыпать наяву
 
Прижавшись животом к ее попе, за плечи обняв,
Книжными глупостями в чувство себя приводил,
Но иногда истины росли, как пуховые смерчи,
Например, всем в жизни мы обязаны деревьям!
 
 
Долг
(знание недоступное пониманию)
 
Трудно душе моей знать,
Что оставаться одинокой
Это ее долг.
Не приближаться к тем,
Кого искренне любишь.
Видеть в себе
Источник страшной заразы,
И от себя не убегать,
Некуда,
Только в ад.
Таковы
Последние справедливости
Моей души.
Конец мая кажется осенью мне.
С деревьев срываются
Мои увядшие слова,
И как мертвые бабочки
Кружатся вдоль по аллеям,
Голые черные ветки пишут мне по синеве
О долге моей души.
...........................................
...........................................
 
 
Единство

Я человек, как Бог я обречен, познать тоску всех стран и всех времен... 

То ли Бунин, то ли Брюсов.

 
Не человек, не зверь, не Бог,
Тоску времен всех, всех дорог,
Я променял на чувство знанья
Единства счастья и страданья.
Единства всех живых существ,
Едомых с теми, кто их ест,
Меня с тобой, тебя с другим,
И моего единства с ним.
Последние публикации: 

X
Загрузка