Чёрные горизонты

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Книжный шкаф
 
на нижней полке поэты живут
на необитаемых островах книг
отворачиваются от меня когда
плыву ими по строкам воют
бельмо не подсматривай сны
стучат зубами в поиске рифм
у беккета оторвалась обложка
но есть запасной материк прозы
у целана ничего не осталось
кроме истрепанных страниц
пустырей с отпечатками моих
пальцев
 
полкой выше стиховеды затаились
патологоанатомы поэтов распотрошили
разложили на слоги и размеры голос слизали
делятся своей добычей наглядеться
не могут на собственные кишки
не слышат что сердце бьется
не потому что его кровь питает
а потому что не биться
не может
 
на верхней полке биографии философов
открываю наугад рене декарт любил
омлет из яиц насиженных от восьми
до десяти дней наседки гнались
за ним отдай дню рождения наших детей
 а день своего рождения хранил в тайне
чтобы астрологи не могли им поживиться
вот так между гневом и голодом
дозревает  плоть высоты духа
под потолком
 
на непокоренной книгами вершине
сломанные часы держат потолок
 на скрюченных руках косоглазые
часы протекают застоявшимся
несвежим временем стекает
время ручьями на философов
капает на стиховедов
до глубины поэтов не достает
засыхает на кромках строф
посягнувшие измерить вечность
поэты захлебнулись ею барахтаются
в адских течениях донных пещерах
жалобы на жажду доносятся
с необитаемых островов потом
плевки в небо тик-так стучат
сердца
 
 
 
 
 
 
Сжалась над цветком
 
Меня повар удивил – говорит, что умеет
приготовить стихотворение, что знает
как это сделать. Когда тени стали длиннее
моего удивленья на краю  рыхлого тела дня, и
 
вечер готов был родиться, я превратился в
длинный острый поварской нож чтоб подсмотреть,
подслушать, как он будет готовить.  Шумно лился
с его пальцев густой  цвета патоки свет,
 
он мною кромсал сладкое небо заката, - ёк-ёк
лезвие-сердце билось – о твердое скрытое что-то.
Достал и извлёк припрятанный впрок  - раёк
(за небо в угол припрятал райка улей). В нем соты.
 
Целый день собирал нектар слов с языков,
поэтов лепил из них,
забивал ими соты и вот теперь вытряхнул в тесто
липких размеров и рифм (славный падёж творительный!). Вмиг
ртами захлопали,  плюются личинками книг,
а у повара из глаз дымные круги счастья, и это особенно естно.
 
Ночь. Чистый черный прозрачный воздух ночной
Бахом пронизан. Как эта музыка в мире голодном возможна?
Лёд звука во всех расщелинах ночи - там он останется мной.
Удивленье осело в мутной  надрывной сече. Дно
не глазами-ушами – собою
зрению, слуху чуять не сложно.
 
Пчела, отчего ты сжалась
над цветком,  будто над ледяным адом?
Он не отнимет ни меда, ни жала.
Ему не надо.
 
 
 
 
 
Песню отпустить на волю
Олегу Асиновскому
 
рассветные сумерки ткутся вороньими крыльями
картина серая к горизонту чернеющая
племя младое незнакомое жизни вкушает голод
 
воздух подмяв на земле-вороне бескрайней
их в полет заманившей голодный вечный
видят птицу певчую что отпускает
 
на свободу песню на нее бросаются дружно
вонзают  клювы песню вырвали из сердца
насыщают живою песнью плоть живую
 
крики вороньи сверху снизу шорох перьев
на мертвых крыльях  остался от песни
подкрашивает утренний ветерок
 
воздух в тишину крадет ее у песни у криков
самый маленький вороненок
опоздал вжался голодный в землю
 
жизнь прислоняясь к смерти
оставляет зазор для памяти что дальше
живой песни для живой плоти не хватит
 
птица певчая жила чтоб песню
отпустить на волю из клетки тела
эти живут чтобы память найти
 
поклевали запомнят вкус плоти  песни
память-ворона где ты находишь свои пустыри
тебя рисуют тени потерявшихся слов
 
 
 
 
 
 
Астронавта Армстронга похоронили на дне океана
 
Жизнь Армстронга вдох взлета и выдох посадки
Смерть Армстронга океана прилив и отлив
 
Прилив
 
Нил Армстронг по Луне бродил, а завещал
похоронить себя на дне океана
спрятался ото всех под водой
и его внутренний взор
который в человеке о жизнь не разбивается
видит теперь изнанку всех отражений
видит из чего сотканы движения и паузы
из чего соткан лунный свет в котором он плыл
полагая что шагает по твердой поверхности
Луны и Земле слов  и мыслей
 
Отлив
 
при чем здесь паузы
зачем слово видеть бросаешь в варево слов
и этим варевом мажешь себя
под налетом слов пульсируешь и не веришь себе
рыбы-падальщики давно съели его глаза
как написал бы Сэндберг,
но Армстронг поэзии не читает
изнанку отражений рыбы своими глазами пожирают
сюжетами в себя истекают 
отражений  паутина снами рвется и явью
все уже отразилось во всем липкой ложью своей
 
Прилив
 
Армстронг сух внутри
человек бездны он там где воздух
уплотнившись в воду достиг черного горизонта
он смотрит рыбам в зрачки и знает
о чем их молчание
он смотрит в бездонный колодец
песен земных птиц и знает
 о чем их молчание
звуки песен панические маски молчаний
молчания сливаются в слово видеть полое изнутри
пустое прозрачным светом наполненное
видеть  молния режущая небо на до и после
видеть жизнь  между вдохом и выдохом
 
 
 
 
 
Черные горизонты
Карл Сэндберг
 
Черные горизонты, приблизьтесь ко мне.
Черные горизонты, поцелуйте меня.
Все кончено. Всюду ложь и дешево стало убить;
И  дешево стало жизнь дарить и кровь;
так дорого жить; каждая пылинка так дорого стоит;
каждый глоток молока Земли Матери чистой и сильной
так дорого стоит;
заборы, газеты, шерифы; заборы, законы и ружья;
так много звезд и так мало времени увидеть сны;
такая большая песня, но петь ее негде;
посмотри; войны грядут; потекут красные реки.
Черные горизонты, приблизьтесь ко мне.
Черные горизонты, поцелуйте меня.
 

X
Загрузка