Русская философия. Совершенное мышление 136. "Дневники" Достоевского

 

Продолжим исследовать то, каким образом русская матрица проявилась в русской культуре, на материале "Дневников" Фёдора Михайловича Достоевского.

"Дневники" пишет зрелый и опытный человек, переживший быстрый успех, славу, арест, приговор, казнь, каторгу, поэтапное возвращение, семейные коллизии, новый успех. В то же время это человек, совершенно не утративший, но, пожалуй, даже ещё более усиливший интерес, любопытство к тому, что привлекло его внимание уже в ранней молодости. Внимание к человеку. Русскому человеку.

Портретный набросок русского православного правдоискателя из крестьян. Получил воплощение в Макаре Ивановиче Долгоруком ("Подросток"). 1873-1874

Причём, внимание вполне определённое, ограниченное бытиём души, или психологией типа, душевной архетипикой, культурной антропологией, как будут говорить некоторое время спустя. Почему человек поступает так или иначе? Понимает ли он, что делает? Что двигает человеком? Что он вообще может? Не просто как данный конкретный человек, живущий в таких-то условиях, а как данный конкретный человек, живущий некой идеей в таких-то условиях. Идеей тут является не то, что опять-таки вскоре стали называть идеей и что мы сегодня под этим термином понимаем, а то, что связывает человека с подспудно живущим в нём наследием, с тем опытом его предков и даже современников, который уже отложен и откладывается в нём сейчас.

Макар Девушкин, оба Голядкины, господин Прохарчин, Неточка Незванова и другие персонажи его повестей и романов, – это люди с идеями, но идеями не из бумажки, а из живого опыта, из живого наследия.

"Есть идеи невысказанные, бессознательные и только лишь сильно чувствуемые; таких идей много как бы слитых с душой человека. Есть они и в целом народе, есть и в человечестве, взятом как целое. Пока эти идеи лежат лишь бессознательно в жизни народной и только лишь сильно и верно чувствуемые, – до тех пор только и может жить сильнейшею жизнью народ. В стремлениях к выяснению в себе этих сокрытых идей и состоит вся энергия его жизни. Чем непоколебимее народ содержит их, чем менее способен изменить первоначальному чувству, чем менее склонен подчиняться различным и ложным толкованиям этих идей, тем он могучее, крепче, счастливее".

По Достоевскому, пока народ живёт своими идеями сильно и верно, он могуч, крепок и счастлив. Как только это состояние бессознательной слитности ослабевает, меняется или даже вообще исчезает, народ становится склонен к ложному истолкованию своих собственных идей. То есть народ может себя не понимать и себе не соответствовать, действовать как не русский народ. В этой ситуации актуальным для народа становится "выяснение себе этих сокрытых идей", на что и направляется "вся энергия его жизни". Не для простых людей в отличие от развитых, не для бедных в отличие от богатых, не для крестьян в отличие от горожан, а для всего народа в целом.

То есть вполне можно жить крепко и счастливо, себя не понимая, бессознательно, слитно; а вот для того, чтобы жить так же крепко и счастливо сознательно, разлитно, понимающе, требуется специальная работа выяснения, прояснения, понимания себя как народа данных идей, в моём языке – культурных матриц, или форм жизни.

Задача прояснения русских идей – нерв всей жизни Достоевского, внутренняя связующая нить всех его произведений, от "Бедных людей" до "Братьев Карамазовых". Собственно, это и есть задача всего 19-го века русской культуры, - узнавание себя народом, точнее, узнавание себя народом идейным.

Заметьте, насколько не лично говорит с нами Ф.М. о самом для него личном. То есть он рассказывает нам не о своём отношении к тому, что больше всего его волнует, а о самом предмете своего внимания. Редкое качество для писателя и мыслителя. При этом он всего лишь делится личным опытом, не теоретизирует, не воображает, не внушает читателю некое своё представление, а показывает непосредственно пережитую им самим связь с некой русской идеей, делится с нами личным опытом продуманных переживаний, исследованных впечатлений, проработанных восприятий.

Например, "к числу таких сокрытых в русском народе идей – идей русского народа – принадлежит название преступления несчастием, преступников – несчастными.

Идея эта чисто русская..." Пока оставим в стороне рассмотрение этих идей и сосредоточимся на самой ситуации узнавания себя вот этим народом или вот таким человеком. Не задумываясь, мы априори решаем, что невозможно народу себя не понимать, не знать. Однако Достоевский не принимает этот предрассудок за само собой очевидное положение дел и обращает внимание именно на сбои такого понимания себя русским. Ничто не является само собой разумеющимся и тем более таковым не является выяснение, прояснение, узнавание, как сказал бы Гоголь, себя народом и человеком.

"... не следует думать, что он не мог быть сбит с толку ложным развитием этой идеи толковником, временно, по крайней мере, с краю. Окончательный смысл и последнее слово останутся, без сомнения, всегда за ним, но временно может быть иначе". Насколько временно покажет история данного народа, но это не предмет данного размышления. Верное, крепкое толкование русской идеи преступления как несчастия – толкование преступления как вины всех, но осуждение совершившего преступление. Ложное толкование определяет преступление как воздействие среды, а ложный вывод – оправдание преступника. Верное решение – осуди преступника на наказание, как бы ни было тебе больно это делать, а ему – нести наказание.

"Правда выше вашей боли", - говорит Достоевский.

Верное толкование русской идеи, или верное узнавание себя – это "энергия, труд и борьба – вот чем перерабатывается среда... лишь трудом и борьбой достигается самобытность и чувство собственного достоинства". Не моралью, не верой, не нравственностью, не благими пожеланиями, не модой, не правильными идеями и т.д., а только – "трудом выяснения", "борьбой сознания", "энергией жизни". То есть личным жизненным опытом каждого, в котором не может быть ничего заранее данного как истинное. Собственное достоинство должно быть заработано каждым в его поиске "верного чувства".

"Не Петербург же разрешит окончательную судьбу русскую. А потому всякая, даже малейшая новая черта об этих, теперь уже "новых людях" может быть достойна внимания нашего".

Что это за новые люди, поговорим в следующем эссе.

Последние публикации: 

X
Загрузка