Рецепция Ницше в США (окончание)

 

Начало

 

§4. Ницше и контркультура. Общественные настроения.

Ницшеанское влияние на американское общество было громадным и не ограничивалось литературой и академической философией. «Можно не соглашаться с безрадостной оценкой Блумом последствий влияния философии Ницше на американскую культуру, но его заявление о том, что Ницше «завоевал Америку», бесспорно. В системе высшего образования философия Ницше непосредственно фигурирует в академических монографиях, журналах и университетских курсах во всех областях гуманитарного знания. Его ключевые фразы цитировались в наших утренних газетах, рекламе, кинофильмах, романах, пьесах и в популярной музыке» [Rosenhagen, 729]. Как неоднократно отмечалось исследователями [Свасьян], посмертный образ Ницше – борца со стереотипами и поверхностностью – сам оказался заложником ограниченного массового восприятия. Многие фразы и понятия Ницше (в первую очередь, «Бог умер», «воля к власти», «вечное возвращение», «дионисизм») стали настолько распространёнными и узнаваемыми, что вошли в массовую культуру и язык политической пропаганды, мало заботящейся о первоисточнике.

Большинство исследований рецепции Ницше сосредоточивается на философии, литературе, психологии. Возможно, исчерпывающее описание воздействия немецкого философа на массовую культуру – дело будущего.

В этом смысле особенно интересна книга Аллана Блума «Конец американского сознания» (1987) [Bloom] (не случайно автором предисловия к ней оказался С. Беллоу). Отталкиваясь, как и Данто, от ошибочного (или, по крайней мере, неполного, однобокого) представления о Ницше как о нигилисте, Блум заявляет, что философия создателя «Заратустры» не только выразила, но и усугубила упаднические настроения конца позапрошлого столетия, приведя к торжеству «нигилизма» в американской культуре, лишившейся, по мнению Блума, каких бы то ни было ценностных ориентиров. Отдельные положения этой концепции вызывают сомнения, но автору удалось достаточно подробно проследить влияние Ницше не только на мировоззрение интеллектуалов, но и на весь образ жизни американцев во второй половине века – именно в этот период, как уже было сказано, произошло резкое изменение отношения к Ницше, приведшее к росту его популярности. По мнению Блума, сами понятия «харизма» («charisma»), «образ жизни» («lifestyle»), «идентичность» («identity»), столь важные для современной культуры, восходят к Ницше [Bloom, 146]. Более того, в третьей части книги утверждается, что американская система высшего образования, при непосредственном участии наследия Ницше, повторила судьбу немецких университетов, подвергнутых философом резкой критике в конце XIX века. При этом, по мнению Блума, вся система ценностей в обществе (и, в частности, в университетах, непосредственно на него влияющих) пронизана ницшеанским «нигилизмом», культурным и ценностным релятивизмом.

Таким образом, Ницше был воспринят Алланом Блумом полностью в духе постструктуралистской  (и постмодернистской) интерпретации: для него Ницше – это, в первую очередь, ниспровергатель любых (по определению обусловленных исторически (генеалогически) ценностных ориентиров, релятивист, и отнюдь не провозвестник сверхчеловечества, но, скорее, идеолог мировоззрения «последнего человека». Несмотря на почти полное игнорирование анти-нигилистического (сверхчеловеческого) аспекта философии Ницше, Блум удачно отслеживает механизмы влияния немецкого философа на повседневную жизнь Америки и её политическую культуру. Как и первые интерпретаторы Ницше в Новом Свете (и как большинство «ницшеанцев» от популярной культуры), Блум уделяет особое внимание моральным категориям (хотя они рассматриваются в более широком – аксиологическом и гносеологическом – контексте) и взглядам создателя «Заратустры» на политические и социальные проблемы, приходя к выводу о том, что воинствующий антиэгалитаризм Ницше в значительной мере дискредитировал философа в глазах идеологов демократии (несмотря на свою изначально правую ориентацию), но был востребован левыми движениями, постоянно апеллирующими к ницшевской «идиоме». Согласно книге Блума, вызов, брошенный Ницше либерализму, был гораздо более серьёзным и опасным, чем марксистский [Bloom, 143]. Демократические формы общественного устройства оказались более жизнеспособными, чем предполагал Ницше, но, в конечном счёте, по мнению Блума, именно «равенство», в сочетании с аксиологическим релятивизмом Ницше, привело к торжеству «последнего человека», дезинтеграции личности [Bloom, 156] и восстанию толпы, которое предрекал Заратустра[i].

Блум усматривает ницшеанскую основу и в рок-культуре, видя в рок-музыке буквальное воплощение ницшеанского призыва к эмансипации дионисийского начала. Понятно, что в такой интерпретации (по мнению Блума, вся рок-музыка якобы имеет только одно измерение: апелляцию к сексуальному началу) игнорируются целые пласты рок-культуры, её духовное и музыкальное богатство, её политический активизм, её интеллектуализм и стремление к равенству с классическими образцами, вхождению в современный канон. С другой стороны, Блум очень чутко отреагировал на неоницшеанские призывы, присутствовавшие в творчестве многих рок-музыкантов и заявлениях идеологов контркультуры 60-х: в эпоху Монтерея и Вудстока в музыке сталкивались зачастую прямо противоположные тенденции; осознанные и неосознанные аллюзии на философию Ницше (зачастую понимавшуюся упрощённо), безусловно, имели место и были распространены в среде хиппи, чаще подпитываясь не столько первоисточником, сколько вошедшей в массовую культуру «идиомой» смерти Бога и «вседозволенности», а также левыми философами (в первую очередь, Г. Маркузе), регулярно апеллировавшими к Ницше. Для большинства американцев, что-либо слышавших о немецком философе, доминантой его образа была свобода от общественных конвенций и любых социально-исторически обусловленных ценностей. Именно под этим углом (борьба собственной идентичности с миром [Tytell, 260]) Ницше изучали и битники (многие из которых рассматривали себя как «ницшеанские отщепенцы» [Tytell, 60]), зачитывавшиеся Ницше и А. Шопенгауэром, и хиппи, и другие деятели суб- и контркультур.

В образе Ницше, созданном в это время, «отщепенцев» довольно многое привлекало, но многое и отталкивало. Для одних Ницше был провозвестником новой социальной реальности, для других (например, для героев романа Дж. Керуака «На дороге»), скорее, – автором загадочных, не вполне понятных «интеллектуальных игр», а для некоторых (Дж. Моррисон) – создателем новой метафизической философии, нового трансцендентального идеала. Для радикальной политической мысли 60-х гг. Ницше был существенным «звеном», но его концепция сверхчеловека не отличалась такой понятностью и подробностью, как то будущее, которое в своих произведениях предрекал К. Маркс [Eagleton, 215], и хотя история показала спорность целого ряда положений марксистской теории, в её описании новой социальной утопии содержалось куда больше конкретных практических предписаний, чем у позднего Ницше. Помимо этого, хиппи и другие пацифистские движения 60-х гг. не могли принять ницшеанскую поэтизацию войны и насилия. Поэтому бунтари эпохи революции 1968 г., в основном, шли по пути «левой» политической мысли, но отдельные формулы Ницше (или его контркультурная «вытяжка», не всегда соответствовавшая первоисточнику) причудливым образом с ней сочетались. После реабилитации немецкого философа Кауфманом, его произведения стали доступны широкой публике, вошли в университетские программы, и отдельные идеи Ницше начали «носиться в воздухе», спорадически «выплёскиваясь» на авансцену творчества отдельных писателей, поэтов, мыслителей, музыкантов (А. Гинзберг, Г. Снайдер, Б. Дилан, Дж. Моррисон). Типологически многие идеалы, преобладавшие в контркультуре 60-х гг., восходили к Ницше: отрицание какой бы то ни было организациипереоценка всех ценностей и последовательный отказ от опоры на авторитеты, возведённый на уровень глобального гносеологического принципа; биологизация и сексуализация общества и человека, выведенная из упрощенно понятого дионисизма и ницшеанского отрицания христианских основ социума, подавляющих витальные инстинкты человека; метафора смерти бога (не всегда оценивавшаяся однозначно, о чём свидетельствует разговор героев в начале романа Керуака «На дороге» [Kerouac]); черты «стихийного» иррационализма; проложивший дорогу «философии притяжения» акцент на желании как одном из центральных элементов сознания человека; идея «вседозволенности», предполагавшая отказ от «потустороннего» «цензора»; постоянная референция к будущему (которое часто предстаёт как духовная или социальная утопия). Многие из этих идей перешли и в академическую среду – главным образом, в философию постструктурализма.

Одним из самых глубоких интерпретаторов Ницше в рок-музыке и рок-поэзии был Джим Моррисон, вокалист «The Doors», композитор и поэт. Ещё в юности он ознакомился с «Рождением трагедии из духа музыки», ставшей одной из его любимых книг. В своём музыкально-поэтическом и собственно поэтическом творчестве Моррисон последовательно развивал «дионисийскую» линию и нередко пользовался формулами Ницше, преподносившимися в более «мифологизированном» и «романтизированном» виде [Morrison, An American Prayer]:

 

Давайте реформируем богов, все мифы

столетий[ii].

 

За годы своей недолгой творческой биографии Моррисон прошёл путь от стихийного нигилизма, противопоставленного романтическому образу «другой стороны», к неоницшеанской поэтизации «сверхличности», которой были приданы черты профетической исключительности и абсолютного всемогущества, постигаемого через приятие мира, в котором не существует дихотомии субъекта и объекта. Поразительным образом, почти каждая строчка процитированного ниже стихотворения, написанного Моррисоном на рубеже 1960-х и 1970-х гг., может служить иллюстрацией к жизни и философии Джонатана Ливингстона и Дональда Шимоды из произведений американского писателя Р. Баха [Bach, Jonathan Livingston Seagull, Illusions] – здесь находят выражение и мысли о преодолении физических законов, и идея множественности миров (хотя здесь они и не соотносятся с теорией реинкарнации, чуждой стихам Моррисона), и «воскрешение» Флетчера Джонатаном, и даже прославление глагола «быть» (ср. «Закон, который Есть» («the law that Is»), не противоречащее ницшеанскому концепту «воли к власти», проявляющемуся в названии стихотворения (по Ницше, для всего живого характерна не воля к существованию (оно и так существует), но именно воля к власти):

 

МОГУЩЕСТВО

 

Я могу заставить землю

остановиться. Я заставил уехать

голубые машины.

 

Я могу сделаться невидимым или крохотным.

Я могу стать огромным и прикоснуться

к самым дальним вещам. Я могу изменить

естественный порядок вещей.

Я могу путешествовать куда угодно

в пространстве и времени.

Я могу призывать духи мёртвых.

Я могу воспринимать события других миров,

Моим глубочайшим сознанием

И через сознания других.

 

Я могу.

 

Я есть.


[Morrison, Power]

 

Фактически лирический герой Моррисона дерзает объявить себя сверхличностью[iii], не дожидаясь «Великого Полдня». По этому пути пойдёт и Джонатан Ливингстон.

Именно в поэме «Так говорил Заратустра» была создана уникальная концепция человека, с которой соглашались или полемизировали в XX в., но обойти её стороной было трудно: «Начинать разговор о человеке модернизма логично с установления некой воображаемой границы, отделяющей век двадцатый от века девятнадцатого. Когда же происходит смена культурных эпох, в какой момент наступает XX век в культуре? Периодизации с привязкой к хронологии или выдающимся историческим событиям (первая мировая война, социальные революции в России и Европе) в данном случае вряд ли уместны. Основание новой культуре было положено до наступления календарного XX века на исходе века прошлого – а именно, в 1870-х годах. В это время появляются первые сочинения Фридриха Ницше, который стал ключевой фигурой для духовного климата наступающего столетия. Масштаб гениальной провокации Ницше определил масштаб искуса и испытания, через которое суждено было пройти "фаустовскому духу" в эпоху "заката Европы". У Ницше мы уже находим те бездны, в которые заглядывает человек XX века, и те вершины, которых он стремится достичь» [Сурова]. Как неоднократно отмечалось на протяжении столетия, несмотря на отвлечённый характер и глобальность обобщений, «Заратустра» отразил ряд характерных черт эпохи конца XIX в. и предвосхитил многие культурные и социальные явления модернистской и постмодернистской эпох – Ницше (наряду с Достоевским и Кьеркегором) был автором поразительных по своей силе и точности пророчеств: «Особенно в наши дни, – отвечал добровольный нищий. – Особенно теперь, когда всё низкое возмутилось, стало недоверчивым и гордым по-своему: на манер толпы.

Ибо, ты знаешь, настал час великого восстания толпы и рабов, восстания гибельного, долгого и медлительного: оно всё растёт и растёт!» [Так говорил Заратустра, Часть четвёртая, Добровольный нищий, 335]

Согласно словам добровольного нищего, грядёт великое восстание толпы. Именно оно станет основным препятствием на пути к «Великому Полдню». При этом восстание рабов будет со временем принимать всё более глобальный характер. Эта фраза предвосхищает не только возникновение авторитарных и тоталитарных режимов (равно как и массовой культуры), но и целые пласты культуры и мировоззрения модернистской и постмодернистской эпохи (эта мысль особенно ярко была освещена Ортега-и-Гассетом («Восстание масс») [Ortega y Gasset], Р. Гвардини («Конец нового времени») [Гвардини]. Можно сказать, что Ницше (безусловно, с разной степенью подробности и разными интенциями) говорил о двух вариантах будущего («последнем человеке» и сверхчеловеке, возможно идущем ему на смену[iv]): «Он видит возможность возникновения нового типа человека, большего, чем просто «слишком человеческое», и он также видит новые ужасы, войны, фашизм, хаос и, что самое ужасное, последнего человека» (ср. образ последнего человека в «Тогда остаётся только одно!» – пацифистском манифесте В. Борхерта), мелочного буржуа, неистребимого, как земляная блошка, говорящая «мы планировали счастье» и подмигивающая» [Solomon, 5], – при этом для некоторых исследователей и толкователей (например, для Аллана Блума) образ «последнего человека» оказывается более актуальным, современным и злободневным, а сверхчеловеческий «эйдос» остаётся лишь специфической попыткой создания новой трансценденции, как это было сформулировано М. Хайдеггером[v], представившим Ницше как последнего великого метафизика. Но для многих авторов (таких как Дж. Моррисон) концепция сверхчеловека и связанная с ней концептуализация желания становятся одними из главных эстетических ориентиров.

 

ЛИТЕРАТУРА

 

Nietzsche, F. Also Sprach Zarathustra// Sämtliche Werke, Kritische Studienausgabe in 15 Bänden Sigel: KSA, hg. von Giorgio Colli und Mazzino Montinari. München, NY, 1980. Bd. 4.

Nietzsche, F. Der Wille zur Macht. Stuttgart, Alfred Kröner Verlag, 1959.

Nietzsche, F. Götzendämmerung oder Wie man mit dem Hammer philosophiert// Götzendämmerung. Der Antichrist. Ecce Homo. Gedichte. Stuttgart, Alfred Kröner Verlag, 1954.

Nietzsche, F. Jenseits von Gut und Böse// Sämtliche Werke, Kritische Studienausgabe in 15 Bänden Sigel: KSA, hg. von Giorgio Colli und Mazzino Montinari. München, NY, Deutscher Taschenbuch Verlag de Gruyter, 1980. Bd. 5.

Nietzsche, F. Ecce Homo// Götzendämmerung. Der Antichrist. Ecce Homo. Gedichte. Stuttgart, Alfred Kröner Verlag, 1954.

 

Ницше, Ф. Воля к власти// Воля к власти. Посмертные афоризмы. Минск, Попурри, 1998.

Ницше, Ф. Ecce Homo// Сочинения в 2-х тт. Том 2. М., Мысль, 1990.

Ницше, Ф. По ту сторону добра и зла// Сочинения в 2-х тт. Том 2. М., Мысль, 1990.

Ницше, Ф. Сумерки кумиров, или Как философствуют молотом// Стихотворения. Философская проза. СПб, Художественная литература, 1993.

Ницше, Ф. Так говорил Заратустра. М., Изд-во Московского университета, 1990.

 

Aiken, H. D. An Introduction to Zarathustra// Nietzsche. A collection of critical essays.Ed. Robert C. Solomon. Garden City, NY, Anchor Books, 1973.

Bach, R. Jonathan Livingston Seagull. London, Pan Books Ltd, 1973.

Bach, R. Illusions. NY, Delacorte Press, 1977.

Behler. Nietzsche and Deconstruction// Nietzsche: literature and values. Ed. V. Dürr. The University of Wisconsin Press, Madison, 1988.

 Bloom, A. The Closing of the American Mind. NY, Touchstone/Simon & Schuster, 1987.

 Brinton, C. Nietzsche. Cambridge, Mass., Harvard University Press, 1941.

 Carus, P. Nietzsche and Other Exponents of Individualism. Chicago, Open Court, Pub. Co. 1914.

 Corngold, S. The Subject of Nietzsche: Danto, Nehamas, Staten// Nietzsche in American Literature & Thought / Ed. Manfred Pütz. Columbia, SC. NY, Camden, 1995.

 Deleuze, G. Nietzsche and Philosophy. Trans. Hugh Tomlinson. NY, Columbia University Press, 1983.

 Eagleton, T. Ideology of the Aesthetic. Oxford, Wiley-Blackwell, 1991.

 Eliot, T.S. Notes Towards the Definition of Culture. – London: Faber, 1948; New York: Harcourt, Brace, 1949.

 Foster, G.B. Friedrich Nietzsche. NY, The Macmillan Company, 1931.

 Foucault, M. Les mots et les choses. P., Gallimard, 1966.

 Hoffmann, G. Eugene O’Neill: America’s Nietzschean Playwright// Nietzsche in American Literature & Thought / Ed. Manfred Pütz. Columbia, SC. NY, Camden, 1995.

 James, W. The Varieties of Religious Experience: A Study in Human Nature. NY, Longman, Greens and Co., 1902.

 Jaspers, K. Man as his own Creator// Nietzsche. A collection of critical essays. Ed. Robert C. Solomon. Garden City, NY, Anchor Books, 1973.

 Ratner-Rosenhagen, J. Conventional Iconoclasm: The Cultural Work of the Nietzsche Image in the Twentieth-Century America// The Journal of American History. Dec., 2006.

 Jung, Carl G, 1934–9, Nietzsche's “Zarathustra”. P. 1. Ed. James L. Jarrett. Princeton: Princeton University Press, 1988.

 Jung, Carl G, 1934–9, Nietzsche's “Zarathustra”. P. 2. Ed. James L. Jarrett. Princeton: Princeton University Press, 1988.

 Kaufmann, W. Nietzsche: philosopher, psychologist, antichrist. Princeton, N.J., Princeton University Press, 1950.

 Kaufmann, W. The Discovery of the Will to Power// Nietzsche. A collection of critical essays. Ed. Robert C. Solomon. Garden City, NY: Anchor Books, 1973.

 Kerouac, J. On the Road. NY, Viking Press, 1957.

 Kuhn, C. Hemingway and Nietzsche: The Context of Ideas// Nietzsche in American Literature & Thought / Ed. Manfred Pütz. Columbia, SC. NY: Camden, 1995.

 Lampert, L. Nietzsche's Teaching: An Interpretation of “Thus Spoke Zarathustra”. New Haven, Yale University Press, 1987.

 More, P. E. Nietzsche. Boston, NY; Houghton Mifflin Company; The Riverside Press Cambridge; 1912.

 Morgan, G. A. What Nietzsche Means. Cambridge, Mass., Harvard University Press, 1941.

 Morrison, J.D. An American Prayer (http://www.helsinki.fi/~usinisal/juha/America2_Prayer.html).

 Morrison, J.D. Power (http://www.huddersfield1.co.uk/poetry/morrisonpoetry.htm).

 Nietzsche’s collected works. NY, Macmillan, 1909 – 1913.

 Nietzsche's “Zarathustra”. Philadelphia: Temple University Press, 1987.

 Nordau, M. Entartung. Berlin, Duncker, 1892.

 Olafson, F. A. Nietzsche, Kant and Existentialism// Nietzsche. A collection of critical essays. Ed. Robert C. Solomon. Garden City, NY: Anchor Books, 1973.

 Ortega y Gasset, J. La rebelión de las masas.Madrid: Colección Austral, 1930.

 Pasley, M. Nietzsche’s use of medical terms// Nietzsche: imagery and thought. Ed. Malcolm Pasley. Berkeley and Los Angeles, California: University of California Press, 1978.

 Pasley, M. Preface// Nietzsche: imagery and thought. Ed. Malcolm Pasley. Berkeley and Los Angeles, California: University of California Press, 1978.

 Pütz, M. Nietzsche in America: An introduction// Nietzsche in American Literature & Thought / Ed. Manfred Pütz. Columbia, SC. NY: Camden, 1995.

 Ricoeur, P. De l'Interpretation. Essai sur Freud. Paris (Éditions du Seuil), 1965.

 Salter, W. M. Nietzsche the Thinker; a study. NY, Unger, 1968.

 Santayana, G. Egotism in German Philosophy, Scribners, NY, 1915.

 Schacht, R. Nietzsche and Nihilism// Nietzsche. A collection of critical essays. Ed. Robert C. Solomon. Garden City, NY: Anchor Books, 1973.

 Schacht, R. Nietzsche. L., Routledge & Kegan Paul, 1983.

 Schenkel, E. Dionysus and the Word: The Nietzschean Context of American Modernist Poetry (Cummings, Eliot, Stevens)// Nietzsche in American Literature & Thought / Ed. Manfred Pütz. Columbia, SC. NY: Camden, 1995.

 Solomon, R. C. Introduction// Nietzsche. A collection of critical essays. Ed. Robert C. Solomon. Garden City, NY: Anchor Books, 1973.

 Steilberg, H. From Dolson to Kaufmann: Philosophical Reception in America, 1901 – 1950// Nietzsche in American Literature & Thought / Ed. Manfred Pütz. Columbia, SC. NY: Camden, 1995.

 Stern, J.P. Nietzsche and the Idea of Metaphor// Nietzsche: imagery and thought. Ed. Malcolm Pasley. Berkeley and Los Angeles, California: University of California Press, 1978.

 Stern, J.P. Nietzsche’s Heirs and the Justification through Art// Nietzsche: literature and values. Ed. V. Dürr. The University of Wisconsin Press, Madison 1988.

 Tytell, J. Naked Angels: The Life and Literature of the Beat Generation. McGraw-Hill, 1976.

 Vaihinger, H. Nietzsche and his Doctrine of Conscious Illusion// Nietzsche. A collection of critical essays.Ed. Robert C. Solomon. Garden City, NY: Anchor Books, 1973.

Warnock, M. Nietzsche’s Conception of Truth// Nietzsche: imagery and thought.Ed. Malcolm Pasley. Berkeley and Los Angeles, California: University of California Press, 1978.

 Wicks, R. Friedrich Nietzsche// Stanford Encyclopedia of Philosophy (http://plato.stanford.edu/entries/nietzsche/#NieInfUpo20tCenTho).

 Williams, W.D. Nietzsche’s Masks// Nietzsche: imagery and thought. Ed. Malcolm Pasley. Berkeley and Los Angeles, California: University of California Press, 1978.

 Zapf, H. Elective Affinities and American Differences: Nietzsche and Harold Bloom// Nietzsche in American Literature & Thought / Ed. Manfred Pütz. Columbia, SC. NY: Camden, 1995.

 Zuboff, A. Nietzsche and Eternal Recurrence// Nietzsche. A collection of critical essays.Ed. Robert C. Solomon. GardenCity, NY: Anchor Books, 1973.

 Барт, Р. Актовая лекция, прочитанная при вступлении в должность заведующего кафедрой литературной семиологии в Коллеж де Франс 7 января 1977 года// Избранные работы. Семиотика. Пер. с фр., вступ. ст. и комментарий Г.К. Косикова. – М., Прогресс, 1989.

 Гайдукова Т. У истоков: Кьеркегор об иронии. Ницше. Трагедия культуры и культура трагедии. СПб., 1995.

 Гвардини, Р. Конец нового времени//Вопросы философии. 1990. № 4 (http://krotov.info/libr_min/04_g/gva/rdini.htm).

 Делёз, Ж. Ницше. СПб.: Axioma, 2001 (www.nietzsche.ru).

 Делёз, Ж., Гваттари, Ф. Что такое философия?// Институт экспериментальной социологии,  СПб, Алетейя, 1998

 Деррида, Ж. Шпоры: стили Ницше// Философские науки, № 2-3, 1991 (http://ec-dejavu.ru/p/Publ_Derrida_Spur.html).

 Иванов, Н. Как говорил Заратустра? Некогда и никогда// Ницше и современная западная мысль: Сб. статей / Под ред. В.Каплуна. СПб, 2003.

 Лаврова, А.А. Ницше по-американски// Данто, Артур. Ницше как философ. Пер. с англ. М.: Идея-Пресс, 2001 (www.nietzsche.ru).

 Лосев А.Ф. Ф.Ницше // Очерки античного символизма и мифологии. М.: Мысль, 1993.

 Магун, А. Сдвиг по Ницше// Ницше и современная западная мысль: Сб. статей / Под ред. В.Каплуна. СПб, 2003.

 Михайлов А.В. Вместо предисловия. Несколько слов о книге Ницше “Так говорил Заратустра”; Стихотворения Ф.Ницше; Ф.Ницше: несколько избранных страниц// Ф.Ницше. Так говорил Заратустра. М., Прогресс, 1994. С.3-28, 433-497.

 Михайлов А.В. Предисловие к публикации ст. М.Хайдеггера “Слова Ницше “Бог мертв”// Вопросы философии. 1990. № 7. С.133-143.

 Михайлов А.В. Предисловие к публикации: Ф.Ницше “По ту сторону добра и зла”. Разделы первый и второй // Вопросы философии. 1989. № 5. С.113-122.

 Подорога В.А. Выражение и смысл: коммуникативные стратегии в философской культуре XIX – XX вв. (С. Киркегор, Ф.Ницше, М.Хайдеггер). М., АН СССР. Ин-т философии, 1991.

 Свасьян К.А. Ф. Ницше – мученик познания // Ф.Ницше. Соч.: В 2 т. М.: Наука. 1990 (http://www.philosophy.ru/library/nietzsche/svasyan.html).

 Сурова (Панова), О.Ю. Человек в модернистской культуре// Зарубежная литература второго тысячелетия 1000-2000. М., Высшая школа, 2001 (http://www.philol.msu.ru/~forlit/Pages/Biblioteka_Surova.htm).

 Толмачёв, В.М. (ред.). История зарубежной литературы XXв. – М., Академия, 2003.

 Фечер, И. Фридрих Ницше и «Диалектика Просвещения»// Ницше и современная западная мысль: Сб. статей / Под ред. В.Каплуна. СПб, 2003.

 Фокин С.Л. Делез и Ницше // Делез Ж. Ницше. СПб.: Axioma, 1997 (www.nietzsche.ru).

 Хайдеггер, М. Ницше. Т. 1 / Пер. с нем. А. П. Шурбелева. — СПб., Владимир Даль, 2006.

 Ясперс К. Ницше. Введение в понимание его философствования. М., Владимир Даль
2003.

 Ясперс К. Ницше и христианство / Карл Ясперс. – М.: Моск. филос. фонд; «Медиум», 1994.

 



[i]«Антибуржуазный гнев – наркотик Последнего Человека» [Bloom, 78].

[ii]Цитаты из Дж. Моррисона даются в переводе автора данной статьи.

[iii]В данном случае понятие «сверхчеловек» расширяется до объемлющей весь мир субъективно-объективной субстанции.

[iv]Сверхчеловек Ницше был противовесом социальной утопии, которая, какой бы она ни была (либеральной, социалистической, анархистской, и т.д.), неизбежно привела бы к торжеству «последнего человека» [Фечер, 198 - 206].

[v] Примечательно, что в своём анализе Хайдеггер отказался от рассмотрения работ авторов, писавших о Ницше до него [Хайдеггер, 6].

[

X
Загрузка