Национальная самобытность как творческий индивидуализм

 

 

 

 

Как сохранить национальное своеобразие культуры? Весьма много говорится о традициях и традиционности, воспроизведении уже сделанного. Однако всё гораздо сложнее!

Культура в любом случае воспринимает инновации в соответствии с историческими переменами. Но инновации могут быть своими собственными либо заимствованными более или менее творчески.

Я уже восторженно писал о некоторых достижениях древнекитайской культуры. Они в основном имели место в течении полутора тысяч лет – с середины первого тысячелетия до н.э и первого тысячелетия н.э. Тогда была создана великая китайская философия и классическая литература, технические изобретения. Более поздние периоды отмечены философскими вариациями на тему конфуцианства Джу Си и Ван Янминя, «средневековыми авианосцами» и морскими походами Джен Хэ.

Однако творческий импульс Китая был уже ослаблен и продолжает слабеть  по сей день. Неспособность позднего Китая к самобытным инновациям порождают хронический упадок культуры, разрушение природной среды и традиционного национального уклада как такового.

В случае тяжелого кризиса, разрушения сложных и рафинированных социальных институтов и уровней культуры культура может переформатироваться на основе радикальных инноваций. Тогда возможна смена этнической идентичности, языка, образа жизни.

Однако, нередко в условиях кризиса культура резко упрощается, происходит выбраковывание особенного и единичного при сохранении наиболее общего, необходимого для выживания или просто общепринятого. Общепринятости начинают чрезвычайно выпячиваться, восприниматься радикально и экзальтированно.

Именно к таким кризисам приводили страны Востока и отчасти Восточной Европы нашествия поздних кочевников или их потомков. Именно эти нашествия, порождавшие демографические, социальные и интеллектуальные кризисы, и создали известный нам феномен современного Востока. А, соответственно, их отсутствие – феномен Запада.

Самым ужасным по последствиям оказалось монголо-татарское нашествие и последующее иго. Причём, чем восточнее жил народ, тем последствия были тяжелее. Когда в 1258 г. моголы взяли штурмом Багдад, воды Тигра попеременно окрашивались в красный и чёрный цвета. Красный – когда резали жителей, чёрный – когда рвали и бросали в реку книги из богатейших местных библиотек. Есть мнение, что Багдад окончательно оправился от монголо-татарского нашествия только в правление Саддама Хусейна. Так же, как и некоторые древнерусские города, вновь обретшие по-настоящему городской облик примерно в тот же период. (Я не говорю о тех городах и сёлах, которые вообще прекратили своё существование). Но и там, и здесь на смену восстановлению пришли новые испытания…

В принципе, значительная часть походов Чингисхана и тем более Тамерлана не имели прямого военно-политического смысла и служили целям создания репутации и превентивного устрашения, развала дееспособных государств и социальных общностей, могущих противостоять агрессивным замыслам полководцев. Монголо-татары и Тамерлан отчасти предвосхитили практику американских вторжений конца XX – начала XXI с целью создания «управляемого хаоса».

 В XII столетии китайская династия Сун столкнулась с жестоким кризисом, северные территории были завоеваны джурдженями, киданями и тангутами. И на подконтрольных китайцам территориях  нарастали кризисные явления, которые затрагивали не только элитарные слои, но и массы народы. В этих условиях жил и работал создатель неоконфуцианства Джу Си. Чрезвычайно плодовитый автор, активнейший книгоиздатель. Именно его видение неоконфуцианства было растиражировано и существенно упрощено для понимания простого человека. Консервативно – охранительные идеи, понятные земледельцу и скотоводу, пришлись по душе правителям некитайских династий, монгольской Юань и манчжурской Цин.

В исламском мире монгольское нашествие и погром Багдада с убийством халифа 1258 г. породило Такиддина ибн Таймийю. Отца-основателя салафизма …

Несомненно, православие помогло русским после монголо-татарского нашествия обрести точку опоры и выстоять. Продолжали переписываться и тиражироваться книги, востребованные в рамках наиболее консолидированной общественной силы – православной церкви. Так что от Древней Руси сохранилась преимущественной церковная литература. В отличии от светской, элитарно-городской  традиции. О её величии мы можем судить по «Слову о полку Игореве». Но десятки и сотни не менее прекрасных текстов, увы, до нас не дошло! Многие из них погибли в монголо-татарский пожогах, другие просто не переписывались из-за внимания к общему, а не частному, о котором было сказано выше.

И каковы оказались результаты. Как уже писалось выше, исламизм, ДАИШ и международный терроризм являются отсроченными последствиями в том числе и монголо-татарского нашествия (хотя далеко не только его). Однако ислам всё же относительно эффективно защищает коллективы-носители от распада; коллективы-носители могут сохранять свою структуру и идентичность, - данная идентичность способна ставить культурные барьеры. Даже какое-то время после утраты традиционной системы жизнеобеспечения. Ислам может играть роль тормоза заимствований.

А у китайцев, некоторых других народов Восточной Азии, такого тормоза нет. Начиная с позднего средневековья, в Китае окончательно воцарилось стремление подражать, следовать авторитету наряду с подавлением индивидуального творческого начала. Такая ситуация закреплялась и семейно-брачным отбором, и политической выбраковкой инакомыслящих, выталкиванием их в маргинальные слои общества, в те же «Триады».

В результате подавление творческого индивидуального начала, личного я, китайцы оказались подчинёнными иноземным западным веяниям. Именно «традиционные» установки на покорное подражание наиболее значительным и авторитетным (в данный момент – Западу) привело современный Китай к экологической и моральной катастрофе, последствия которой скажутся в полной мере к середине XXI в. Китайцы в погоне за экономическим успехом не только нанесли непоправимый вред природе, но и подорвали традиционные устои. Специалисты утверждают, что китайская семья по своему устройству и нравам  приближается к европейской.

 Китайцы в целом идут по пути своих почивших старших  сверстников, Древней Месопотамии и Древнего Египта. Там тысячелетняя имперская традиция вытравила всё сколь-нибудь нонконформистское и самостоятельное. Что привело к ассимиляции живших в долинах рек древнейших народов.

В жизнеспособном обществе должны присутствовать как традиционные, так инновационные начала. Чрезмерный перевес и того, и другого приводит к самоуничтожению общества.

Дальше к западу последствия монголо-татарского нашествия оказались всё же не столь трагическими. Русские сохранили способность жить в соответствии со своим индивидуальным я и способность порождать инновации. Причём в этом иногда мы превосходим Запад! Не редкость ситуации, когда к нам возвращаются с Запада наши же изобретения, поставленные там на поток. Взять то же телевидение. Те же китайцы и японцы копируют наши технические изделия, первые – хуже, вторые – лучше…

Несмотря ни на какие иноземные веяния русские таланты всегда и во всём сохраняли собственное обличие и собственную сущность. Но кто знает, сохраним ли мы эти способности в будущем?

В русской интеллектуальной среде основой косности, «порядка», догмы и авторитарности являются либералы. Да, именно они! Это если брать не декларации, ареальную практику. Дело не в том, что либералы глупы и лишены таланта. Многие из них очень умны, талантливы, профессиональны и по-человечески добры и порядочны. Однако они вынуждены следовать указивкам банальных, догматичных и недобросовестных личностей. Устав и дисциплинарный свод обязывают… Либеральная система располагает возможностями для профессионального роста и материальной поддержки. Так что приходится терпеть различные  надругательства над здравым смыслом, особенно профессионалам-интеллектуалам. Тем более, что указанные выше недостатки либерализма порождают такое достоинство, как относительную сплочённость, ощущение причастности к коллективу. А это дорого стоит в условиях нынешней социальной атомизации. Так образом, у нас антитрадиционалисты на деле самые что ни на есть традиционалисты. И в плохом, и в хорошем смысле…

Совершенно другое дело, условные патриоты. Условные, потому что имеются в виду слишком уж разные люди, часто изо всех сил старающиеся друг от друга дистанцироваться. Ни какой дружности и солидарности среди них нет и в помине, несмотря на порой возникающие разговоры об «общинности и соборности». Этот конгломерат радикальных индивидуалистов и бытовых ницшеанцев нет особого смысла объединять в политические партии и движения. Скорей для большинства русских патриотов подходит формат творческих союзов с самой что ни на есть свободной идейной платформой, где все члены могли бы свободно самовыражаться. Основное условие – не мешать друг другу…

Однако подобная ситуация порождает в среде патриотов по-настоящему свободную, самостоятельно сформулированную общественную мысль, пусть и весьма разнообразного уровня и качества. А так же наиболее соответствующий реальности анализ социальной ситуации и хода исторического процесса.

Не знаю, могут ли наши условные патриоты спасти Россию или совершить другие подобные великие подвиги. Однако, они единственные способны к инновационному социальному мышлению. Они всё же не либералы, ходящие строем.

А как раз сейчас ход истории круто меняется. Для выживания, в таких условиях, как раз нужны инновации. И способность самостоятельно мыслить и творить по собственным принципам. Последнее совершенно необходимо для сохранения русской идентичности.

X
Загрузка