Кубик «Флёра»

 
 
/Роман-файл «Флёр». – М.: «ОксиПресс», 2009./
 
 
Энергоёмкость романа «Флёр» Глеба Нагорного – поистине колоссальная, даже если не облекать всё в цельный структурированный смыслонагруженный продукт, а книга ещё обладает и калейдоскопическим смыслом. Впрочем, всё по порядку.
Когда роман впервые попал мне в руки, я открыл начало, с полминуты почитал, досадливо выругался и отложил книгу – лучше уж погрузиться в чтение с утреца на трезвую голову. Пресловутое утрецо на трезвую голову наступило не скоро. Книга мерцала на полке и манила меня чарующей неизбежностью. Контора, в свое время застраховавшая выпуклости  Дженнифер Лопес на миллион зелёных, отчего-то наотрез отказалась страховать мой мозг даже на двести рублей. Что ж, терять нечего, я заварил чай с малинкой, уютно укрылся пледом, положил на живот воображаемого котенка и открыл роман. И потерялся…
Съешь синюю таблетку попадёшь в Матрицу, съешь красную коня с ладьёй потеряешь, прямо пойдёшь голову потеряешь. В любом случае, как прежде – не будет. С порога Глеб Нагорный берёт читателя за руку, и сразу же, прямо как тот усатый кролик, на июньском рассвете без объявления войны вероломно швыряет нас в зазеркальную нору. И только успеваешь упасть в земляничную поляну, отряхнуться и начать осматриваться, автор с дебочеширской улыбкой тает в воздухе. И перед тобой – вход в огромный фантасмагорический Лабиринт, и у входа кокетливая табличка – «Осторожно, злые минотавры». Тут замечаешь, что у тебя из живота тянется тонкая серебряная нить и уходит прямо вглубь Лабиринта. И кто-то слегка дергает нить с той стороны, приглашая в Путь, или даже welcomesyoutotheTrip.
Первое, что встречаешь внутри Лабиринта – курилка на заднем дворе. Яростно чиркая спичками, крепыш Замятин нервно пытается прикурить худосочному Оруэллу. Недалекий Герасим не являлся апологетом анти-утопии, поэтому Муму невольно разделила судьбу Ди Каприо в холодных атлантических водах. Но это – не наш коленкор. Какая же вкусная тут разворачивается антиутопия! Эволюция, следующая ступень на пресловутой цеппелиновской лестнице. Тоталитарный балаган. Авторитарный вертеп. Фашистский Лас-Вегас. Булгаков истово и с жаром крестится. Льюис Кэрролл перешел на Тёмную Сторону. Сон, смешной и страшный. Сумасшедший и смешной сон, но такой страшный, что сон на улице Вязов – просто пасторальная прогулка по воде. Мир, где царит жёсткая и беспощадная Система, но нет НИ ОДНОГО персонажа, который не злоупотреблял бы своим статусом-кво и не проявлял бы акты воли в своё удовольствие. Эдакая иллюзия полной свободы. А чем же иллюзия свободы отличается от собственно свободы? Ответ прост – тем, что это иллюзия, и ничего больше. И эта тонкая грань –личный выбор каждого читателя. У персонажей же выбора нет. На этом различия заканчиваются. Но об этом позже. А пока что серебряная нить ведет нас дальше вглубь Лабиринта. Верховное руководство в Здании вроде бы есть, но его никто и никогда не видел. Раб-гребец даже не подозревает, кто же на самом деле  капитан галеры. Система функционирует как бы сама по себе. Всё ровно и чётко, у каждого – своя функция, и каждый, что удивительно, – предельно индивидуален и ярок. Никаких тут тебе серых масс, никаких невзрачных флегматиков, за этим – пощёлкай пультом и воздастся, а тут – променад-хоровод личностей, настоящих Личностей. И даже самый завалящий третьеплановый персонаж невероятно колоритен и самобытен. У каждого – своя правда, плюрализм зашкаливает, гласность – на зависть. Но крепка берлинская стена между полушариями мозга. Рациональная половинка кукловодит, но при этом водит читателей на ниточках по иррациональной стороне. Да, именно так. И в Лабиринт уходит нить...
Каждый персонаж философствует, причём доходчиво, дико и умно. Мы развешиваем ушки и млеем, наслаждаясь этими Оргазмами Роттердамскими, и тут из табакерки вдруг выскакивает новый персонаж, и с полтычка задвигает свою модель апперцепции, абсолютно опровергая «предыдущих тостующих». Мы беспомощно озираемся на развилках Лабиринта, а откуда-то сверху автор смеется сардоническим гегелевским смехом, и нить ведёт нас дальше, сквозь флёр иллюзий и сюжетных ложноножек. Кстати, Флёр – это имя главного героя. Он честен, искренен, наивен, и, по-своему, благороден. Эдакая птица цвета гардемарин. Его мытарства сквозь бюрократическую машину пугают, завораживают, смешат и заставляют нас включить сирое вещество. Бюрократия в мирах Нагорного – это отдельная песня, в тональности ты-мажор. По сравнению со здешними бюрократами, кафкианские судьи – просто сомалийские пограничники: открытка с президентом Франклином заменяет все документы и накладные. Уж казалось бы – куда можно зайти дальше Кафки и Советского Застоя в плане крючкотворства? Ан нет – на первых же страницах Флёра отправляют в командировку во внешний мир, и... Я не хочу раскрывать карты и кайфоломить ещё не читавшим, просто приведу для сравнения – на пятой странице другой легендарной книги, одного юного гасконца папаня отправляет в Париж. Куда герой и добирается через полторы главы, попутно сражаясь с канальями. Здесь же – совсем другая песня. В тональности де-магог. У Флёра на пути иная femmefatale– ИнстанцияБонасье. И конца-края не видать, а Лабиринт всё подмигивает и сыпет подсказками на каждом шагу. Ребусы ждут на каждом шагу, и автору решительно плевать, отгадаешь ты их все, или только часть. Это – шизоидный клондайк для Друзя и его друзей-эрудитов. Сколько бы самородков ни откопал – ещё больше останется для других, авось, найдут. Копайте глубже, ребятки, хватит на всех. Код Да Винчи – для пэтэушников. За первым планом начинает проступать второй фон, а за ним и третий, как в играх приставки Нинтендо. В вымышленном мире вдруг на третьем фоне находишь Маркса-Ленина-Сталина, флаг некоей прибалтийской республики, Христа на груди и ещё сотни реликтов, которые привносят непередаваемый привкус, привкус телемоста между балаганным вымышленным миром и нашей сермяжной реальностью, только вместо Познера и Донахью телемост ведём мы сами. Крепость и прочность моста зависят от каждого – кто сколько самородков найдёт для кладки и опор. Вообще, проблем в романе заложено очень много, больше, чем я знаю, и больше, чем могу рассказать. Но одна из главных тем – место человека в обществе и их взаимодействие. На примере героев, можно тихо приспособиться и пассивно паразитировать, можно абстрагироваться и играть в свои игры, можно быть молодцом среди овец и спиваться от безнадёги и отсутствия реальных перспектив, можно рыть землю в усердии во имя незнамо чего, можно плыть по течению, можно приумножать блага, не забывая при этом бонвианствовать,  можно просто искать, можно не просто искать...  Правильного ответа не даётся, да и нет его, болезного. Было бы в жизни всё так просто, как бином Ньютона...
И над всем этим разноцветным Лабиринтом тройным заморским  баклажанным слоем намазан Слог. Авторский слог –второй главный герой после титульного персонажа.  Нагорный экспериментирует со словами с легкостью и азартом Теслы в лаборатории. Мерклодуши, ланфрен-вольфрам,тазобедрие,пустмодернизм,бильярдношарые,сверхзадачливо...  сотни и сотни новорождённых слов агукают и улыбаются, потому что знают, что пришлись ко двору. Здесь бихевиористский эскапизм автора сквозь граненую призму вялотекучего модулятора как нельзя более на руку. Иные душат кириллицу в руках, а автор душит воздушного змея в небе, упиваясь свежим ветром и отсутствием границ в вышине, благо, крыши нет. Если сказать проще, то знаменитый пятиэтажный слог Джойса – это «мама мыла раму». Слова и предложения здесь бесстыдно и красиво скрещиваются друг с другом, обнажая свою суть и вгоняя читателей в ализариновую краску. Творец, творитель, творяка  – это три разных слова и три разных значения в книге. Ох, не завидую я тем энциклопедистам, которые будут переводить «Флёр» на иностранные языки. Уж слишком много русского в книге! И я сейчас не о том, что почти все герои в какой-то момент оказываются в алкогольно-наркотическом угаре, речь о многомерной глубине zagadochnoyrusskoydushi, которая тут прёт из всех междустрочий и межножий образов.
В итоге мы оказываемся в центральном зале Лабиринта. Куда же привела нас серебряная нить? Где Ариадна, которую нужно спасти? Где же драконы и минотавры, с которыми нужно сразиться? Всё куда интереснее – в самом центре Лабиринта нить из живота приводит к зеркалу. Да, к зеркалу. Вот с кем нужно сразиться, вот кого нужно спасти!  Как в мемуарах Герцога (другого персонажа романа), каждый вдруг видит свою историю. И всё становится на свои места. Осталось лишь сделать Самый Главный Шаг. Шаг вперёд. Сквозь это зеркало, чтобы вернуться из зазеркального путешествия в реальный мир. Ну, не факт, что реальный, лучше сказать – в привычный. И осознать себя командировочным-из-Лабиринта.
Мне кажется, я разгадал Кубик «Флёра», все три его грани. Или постойте... а сколько вообще граней у куба? А это – с какой стороныпосмотреть…
 
 
Публикации отдельных глав в «Топосе»:
 
Последние публикации: 

X
Загрузка