Космос Джойса

 

К 100-летию опубликования "Улисса"

 

Космос Джойса, начинаясь в розово-праздничной, утробной античности - впрочем пересекаемой зыбкими тенями обитателей Аид:, вот выступает монструозная Геката, чей оскал свидетельствует о тщете всякой надежды - расширяется многообразно, организуя собой своеобразное подобие вещественного и идейного Большого взрыва...

 О, бессчётно, жёстко, с судейской чёткостью фиксируемое количество бытовых подробностей: сосуды и столовые приборы, улицы и проулки, виды транспортных средств и предметы обстановки квартиры - весь этот пёстрый антураж на фоне которого происходит новое странствие нового Улисса: ничем, впрочем, не похожего на легендарного, многоумного героя пресловутого эпоса...

 

11 июля 1920 года ирландский писатель Джеймс Джойс встретил  в Париже Сильвию-Бич, американку, которая всего лишь год назад открыла книжный магазин под названием «Шекспир и компания».
Этот магазин стал социальным, литературным и финансовым центром для писателей в Париже в 1920-х годах. Завсегдатаями этого книжного магазина, библиотеки, банка и почтового отделения в одном лице были такие писатели, как Гертруда Штайн, Эрнест Хемингуэй, Т. Элиот, Джуна Барнс, Уильям Карлос Уильямс и Джон Дос Пассос. Спустя два года после того, как они впервые встретились,  гений Джойса в сочетании со средой обусловил появление "Улисса" на бумаге.
 
 

 Шутовство, вшифрованное в бездны текста, разлетается смысловыми играми: и объектом, проверяемым на твёрдость, могут стать, как речения Святого писания, так и тексты патристики; а уж тень Порясающего Копьём вездесуща: как же без неё...

 Сухо выписанная сцена: скажем, урока истории, который ведёт Дедал, сменяется речевой бурей, когда пласты различных текстов наползают друг на друга, сшибаясь, как льдины во время ледохода, и пиджин-инглиш звучит не менее выпукло и внушительно, нежели заскорузлые, ветхие тексты хроник: вернее, восстановления из них, насыщенные фактическим содержанием начала конкретной главы.

 Всё сорвано с осей и петель - и грандиозная улыбка Гаргантюа витает над пространством-космосом романа, отвечая медленно таящей улыбке Чеширского кота, которому чётко известно, что цена всему: иллюзия: просто различными они бывают.

 Пышный космос, избыточно детализированный - и: уютный, домашний, когда дощатый сортир коррелирует с дачной памятью советского человека сорока-пятидесяти лет; когда Нора великолепно, сугубо по-античному возвышается своим грубо алкающим телом и ненасытимой плотью; и каталог рекламных объявлений превращается в каталог заурядной будничности - мало чем отличающейся от сиюминутности, знакомой большинству (что тут поправка на время! не действует почти).

О! Сгущение иных абзацев - подлинная химия слов, звёздные россыпи подтекстов.

Похороны не страшны, но нелепы - все ощущения, связанные с ними, скорее докучны, нежели пропитаны страхом и отчаянием...

 И длится, льётся, играет поток словес, причудливо вихрясь, тонко соплетаясь; длится и играет, шумно вливаясь в вечность - такую условную, такую конкретную.

 

Сперва роман выходил отдельными выпусками в «Little Review». Тогдашним редакторам журнала в 1921 году было предъявлено обвинение в непристойности.
2 февраля 1922 года в Париже было опубликовано первое издание «Улисса», за которым последовало английское первое издание от 12 октября 1922 года в «Egoist Press». Первый тираж был довольно небольшим, и все книги были пронумерованы. В этой книге, в частности, говорится: «... 750 экземпляров на бумаге ручной работы с номером 251-1000. № 773 ".

 

 

X
Загрузка