Филя из Магдебурга. Здесь и сейчас

 

От редакции

Георг Филипп Телеман родился 14 марта 1681 года. Этой статьёй автор празднует день рождения великого немецкого композитора.

Любовь автора к музыке гения преодолевает смущение редакции от злоупотребления им иностранными словами. Мы не сомневаемся в том, что автор владеет русским языком в совершенстве, и употребляет английские слова для снижения уровня пафосности признаний в любви. Впрочем, читатель уже знаком со стилем автора.

 

 

                                                                          Корелли хвалят все; Люлли – у славы в храме;
                                                                   Один лишь Телеман взнесён над похвалами.

                                                                                                          Иоганн Маттезон

 

У меня есть несколько Филь, которых я люблю и уважаю. Это американский композитор Филипп Гласс, бельгийский дирижёр Филипп Херревеге и бельгийский же гамбист (он играет на виоле да гамба) Филипп Пьерло. Но сегодня я предлагаю вспомнить ещё одного Филиппа. Вы, конечно, уже поняли, что это Георг Филипп Телеман.

 

Телеман. С картины Людвига Шнайдера

 

Историки и музыковеды установили точно: при всей своей говорящей фамилии Телеман не очень-то любил просиживать перед этим самым ящиком, предпочитая проводить время за клавесином. В 12 лет, скажем, он уже сочинил свою первую оперу (то есть, были вундеркинды и за более чем полвека до этого вашего Моцарта). По некоторым сведениям, родственники будущего композитора несли на себе все отпечатки мещанского идиотизма и запрещали отроку заниматься музыкой. Известно, правда, и то, что юный Телеман клал на них с прибором и продолжал осваивать всё новые инструменты.

В 1693 Телеман из родного Магдебурга отправился учиться в город Целлерфельд. Мамаша считала, что этот переезд отвадит её сына от музыки. Вселенная, однако, пошла на ответный изысканный троллинг: один из учителей, Каспар Кальвер, с большим энтузиазмом поддержал музыкальные штудии подростка! Следующим важным этапом была гимназия в Хильдесхайме, где сам директор поощрял творческие увлечения юного школяра. А уже в 1701, непонятно, правда, зачем, Телеман поступил на юрфак Лейпцигского университета, который, разумеется, оканчивать не собирался, потому что невозможно было в тогдашнем Лейпциге человеку с музыкальным дарованием заниматься хоть чем-нибудь, кроме музыки. Ещё не забылись времена великолепного Иоганна Шелле, а тогда, в начале XVIII столетия, в знаменитой Томаскирхе кантором был не менее самобытный и разносторонне одарённый Иоганн Кунау. К тому же, ещё по пути в Лейпциг наш Телеман проездом был в Галле и познакомился с юным Генделем. В общем, всё вдохновляло стать композитором и наплевать на условности и требования не вполне адекватной родни, что Филя и сделал.

В Лейпциге Телеман первым делом организовал Collegium Musicum – оркестр из 40 музыкантов-любителей. Его талант был замечен городской администрацией (они там как-то более продвинуты по части музыки, чем в этой стране) и ему стали заказывать кантаты для церкви Святого Фомы. Он вскоре даже пристроился там органистиком, чем вызвал неудовольствие пожилого Кунау. Впоследствии Телеман продолжал троллить Кунау, переманивая у него студентов-музыкантов в свои проекты; при этом воздавал ему должное, заявляя, что искусству полифонии во многом научился именно у старого мастера.

А в церкви Святого Фомы, между прочим, через примерно 20 лет устроился кантором сам Иоганн Себастьян Бах. Они дружили с Телеманом, и даже одного из своих сыновей – Карла Филиппа Эммануила – Иоганн Себастьян назвал в честь Георга Филиппа, ставшего Карлу Филиппу крёстным отцом.

С 1705 Телеман работал у графа Промница в Зорау. Сейчас это город Жары в Польше. Там довольно милое здание администрации, а теперь ещё и фестиваль в честь нашего Фили. Здесь, в странах соцлагеря, Телеман познакомился с польской и чешской музыкой, а его граф, вернувшийся из командировки в Италию и Францию, привёз неимоверную кучу нот Люлли и Кампра. Всё это находило богатое отражение в музыке Телемана. Это, кстати, объясняет тот интересный стилевой диалог, присущий его творчеству: с одной стороны, французская галантность, изящество, утончённость, с другой стороны, довольно открытая славянская эмоциональность, при этом уравновешенная прочным фундаментом германской полифонии и генералбаса. В этом, наверное, Телеман близок Зеленке, хотя они неимоверно разные.

Дальше снова были интересные пересечения с путями И.С. Баха – некоторое время Филя служил в Эйзенахе, на родине Себастьяна. Кстати, именно там они впервые с Бахом и повстречались.

 

И.С. Бах

 

С 1712 по 1721 Телеман жил во Франкфурте-на-Майне. Здесь он, среди прочего, руководил музыкой двух церквей. Вообще, всегда действовал широко и масштабно. В Гамбурге, где он обосновался в 1721 году на всю жизнь, Телеман стал заведовать музыкальной частью уже пяти церквей, да ещё кантором в одной из гимназий. Музыкальная увлечённость Филиппа была так велика, что казалось, бы, всё остальное в его жизни должно было отойти на второй план. Но у него были и весьма разнообразные хобби: например, садоводство. Тем же самым любили заниматься Гендель и Штокхаузен.

Телеман был дважды женат, но оба брака оказались неудачными. Первая спутница рано умерла. Со второй счастье тоже продлилось недолго: Мария Катарина Текстор (фамилия та ещё, под стать Телеману) оказалась весьма гулящей дамой, к тому картёжницей, наделавшей кучу долгов, которые, ясное дело, должен был выплачивать Филя. К счастью, ему помогли друзья, но с Тексторшей Филипп более не имел отношений.

Во все периоды своей жизни Телеман неустанно сочинял и кажется, количественно превзошёл всех как современников, так и предков с потомками. Общее число одних лишь кантат у него составляет полторы тысячи (!) произведений, а ведь каждая, в свою очередь, состоит из нескольких частей! Он писал камерную музыку для всех мыслимых тогда составов, сочинял сонаты и концерты для скрипки, гобоя, разных видов флейт, виолы да гамба, создавал оперы и оратории. При всём при этом почти каждая его вещь имеет фирменный лоск и очень выразительна музыкально. А некоторые творения вообще шедевральны и давно уже занимают почётное место рядом с опусами Баха и Генделя.

 

 

Вот между прочим, об этом стоит поговорить, потому что признание к Телеману (как и к упомянутому Яну Зеленке) пришло, мягко говоря, поздновато. Причём хуже всего о нём отзывались как раз те, от кого ожидались интерес и симпатия к мастеру. Более других здесь отличились вполне уважаемые, вроде бы, баховеды — Филипп (тоже ведь Филя, между прочим!) Шпитта и Альберт Швейцер. Как-то раз они облили фекалиями в научной печати кантату Телемана за низкий градус духовности и отсутствие оригинальной мысли. «А вот Бах при этом был глубок и духовен…», – заключали бравые исследователи, приводя в пример, как образец творчества Баха... кантату Телемана! Увы, но ряд сочинений Фили они «по ошибке» приняли за опусы Баха: и где тогда их «истина»?

Вообще же у Швейцера (а ведь это был человек огромных дарований и широчайших интересов) была весьма своеобразная система расстановки композиторов по ранжиру. Так, по нисходящей от Баха шли Райнхард Кайзер и уже знакомый всем Иоганн Маттезон, а Телеман в этой системе у Швейцера был ещё ниже. Другой великий музыковед Ф. Вольфрум опустился до открытой брани: «Он (Телеман) марал бумагу, как мажут ваксой сапоги, и, в конце концов, сам не знал всего им написанного». Ещё один прорицатель по имени Хуго Риман заявил, что «у Телемана вообще нет оснований для претензий на возрождение, несмотря на значительный успех при жизни».

Эта глупая и беспомощная брань имела последствия и в этой стране, где даже в консерваторских учебниках были сентенции типа «музыка Телемана, лишённая оригинальности» и прочая невероятная туфта. Романтически настроенные учёные и музыканты не умели разглядеть ценности в барочностях галантного века. Тем не менее, уже в начале XX столетия появился первый адекватный отзыв о забытом Телемане от писателя Ромена Роллана: «…во всех областях музыки – театральных, церковных и инструментальных жанрах – Телеман стоит у истоков великих новых течений».

 

Ромен Роллан. Способствовал возрождению Телемана

 

Прошло почти полвека, пока эти слова оказались по-настоящему услышаны. Ренессанс Телемана, как и всех забытых имён, совпал с волной аутентизма. Тогда же был, например, реабилитирован клавесинный Бах, которого до этого почти все (за редким исключениям) упрямо играли на рояле. Аутентизм восстановил не только точный инструментарий уже известных авторов – но воскресил к жизни и забытые имена.

Во времена Баха Телеман считался едва ли не более значимой фигурой именно как композитор. Его универсальность и подвижность таланта, скорость сочинения и высочайшее качество музыки, открытость самым разным стилям вызывали заслуженное восхищение. Основа музыки Телемана – стиль барокко, которым он владел виртуозно, с одинаковой лёгкостью обращаясь как к полифонии, так и к гомофонным концертным формам. Телеман как бы предвидел течения нарождавшегося классицизма, он угадал многие приёмы и элементы классических форм, но в целом аура его музыки – это волшебная старинность, изысканность, утончённость, изящное благородство.

Любое противопоставление Телемана Баху или Генделю совершенно глупо. Они просто все о разном. Если у Баха преобладает разговор о Творце в барочном стиле, а у Генделя – эпическое торжество или трагедия с завитушками, то в музыке Телемана есть просто наслаждение от самого процесса музыки. Все три составляющих одинаково важны, они друг друга не отрицают, а дополняют. Вот почему все три гения давно уже стоят рядом в репертуаре ансамблей, оркестров, хоров и в концертных афишах. Телеман со своей телевизионной, футуристичной фамилией давно реабилитирован: он в равной степени обращён и к прошлому и к будущему, а при жизни любил жить настоящим и как никто другой, возможно, иллюстрирует это особое состояние «здесь и сейчас». Таковы и его сочинения, вне зависимости от жанра.

Сам Телеман, кстати, умел по достоинству оценить творчество современников. Кроме музыки композитор сочинял стихи. В память об ушедшем И.С. Бахе в 1750 он написал сонет, в котором есть такие строки:

«А то, что ты нанёс на нотные страницы,
На долгие тебя прославит времена!»

Записать «всего Телемана» – вероятно, челлендж новых и юных поколений классических музыкантов. Но и то, что уже записано, заслуживает самого пристального внимания. Очень преуспели в исполнении его вещей (не сговариваясь) целых три ансамбля из Кёльна – Camerata Koln, Musica Antiqua Coln и Cantus Colln, а также бельгийский Ricercar Consort, голландские музыканты братья Кёйкены, английский King’s Consort и ещё довольно многие исполнители. Пока что на первом месте по известности – инструментальная музыка, но смею вас заверить, что и вокальное наследие Телемана абсолютно божественно и уникально, и это must listen номер один – среди многих must listen'oв. В этой стране Телеман пока не так известен, как на Западе, но думаю, что со временем и тут это как-то исправится. Всё-таки очень уж он хорош был, этот Филя из Магдебурга. И музыка его продолжает жить – здесь и сейчас.

X
Загрузка