Библиотечка Эгоиста (под редакцией Дмитрия Бавильского)

Рейтинг раздела

Десять последних
— Вера Павлова
(20/01/2003)
Когда я попросил Веру Павлову дать в <Топос> стихи, она сначала думала о какой-то тематической подборке (гм, какие тематические подборки могут быть у поэта Павловой, когда в голова одна любовь, любовь да нега...), но потом просто прислала связку своих самых последних текстов - лирический, типа, дневник, эпизод жизни (стихи же, как мы теперь знаем Вера сочиняет всегда), кусок дымящейся повести... Какие, какие, говорите, подборки? Да вот такие!
Гном
— Андрей Башаримов
(17/01/2003)
Новый рассказ от питерского подпольщика, хорошо известного читателям нашей библиотечки, короткий, как сам персонаж этого текста. Этим, кстати, и интересный - обычно, Башаримыч ваяет монументальные полотна (<Инкрустатор>, <Пуговка>), для его творческой манера важна длительность, протяжённость, медленный разворот и гниение дискурса, а тут - такая малость. А манера - она всё та же, манеру, её не пропьёшь. Пустячок, а приятно.
Левиафан #6
— Пол Остер
(16/01/2003)
Мы продолжаем первую на русском языке публикацию романа Пола Остера. Краткое содержание предыдущих серий. Некий писатель (в нём легко угадывается автор) рассказвает нам о другом писателе, Саксе, своём близком друге и единомышленнике. Роман начинается с того, что Сакс погибает от собственной бомбы - литературно-эстетические, в том числе, взгляды привели Сака на тропу террористической деятельности. Рассказчик парит мозги фэбээровцам, занимающимся расследованием этого странного инцендента, а также пытается сам понять мотивы погибшего друга. История с Саксом оказывается для него и способом самопознания - в вывешенном сегодня отрывке рассказик углубляется в историю своей собственной семейной жизни: всё в этом мире оказывается связанным со всем остальным.
Via Fati. Часть 1. Глава 3. К истокам того, чего никогда не было
— Элина Войцеховская
(15/01/2003)
В предыдущих главах мы встречаемся с поэтом (от его лица идёт повествование) и его возлюбленной Корой, странной девицей, которая не очень-то уж и стремиться к сближению. Между поэтом и Корой идёт странный поединок, игра в полную безучастность, и только Via Fati, о которой пишет поэт и куда он собирается поехать, способна вызвать хоть какой-нибудь интерес этой неприручаемой красотки. Продолжение следует.
Via Fati. Часть 1. Глава 2. Что-то переменилось
— Элина Войцеховская
(14/01/2003)
В первой главе (кстати, обратим внимание, что повествование идёт от первого лица межского рода) некий, пока что не названный поэт спешит на встречу со своей возлюбленной Корой. Идёт дождь, к ногам поэта падает роза. По дороге на свидание поэт заглядывает к философствующему виноторговцу. Всё это может обозначать всё, что угодно: первая глава написана за-такт, до начала развития сюжета. Поэтому поспешим узнать, что же там происходит дальше. Продолжение следует.
Via Fati. Via Fati. Часть 1. Глава 1. Поэт и его возлюбленная
— Элина Войцеховская
(13/01/2003)
Войцеховская - мистик, увлечённый античностью и средневековьем, и совершенно не скрывает этого, в прозе её происходит масса чудесного, и всё это, будто бы, в порядке вещей. Словно бы писательница учит нас тому, что эпоха чудес не прошла, всё ещё только начинается, всё ещё может произойти - не только с кем-нибудь на стороне, но непосредственно с нами. Это очень чувственная и красивая проза. Да, сюжетная, да, традиционная, да, барочно избыточная. Но мне кажется, что именно таких текстов нам сегодня особенно не хватает.
Болтанка (интервью с Верой Павловой)
— Дмитрий Бавильский
(09/01/2003)
Как давно ж всё это было! И сколько с тех пор изменилось! Неизменно одно: с Нового года я очередной раз бросил курить - как в то летнее лето, когда мы с Верой свели скорое свидание, переросшее затем в большую и человеческую дружбу.
До скорых встреч, друзья
— Аркадий Драгомощенко
(31/12/2002)
святочный рассказ от Аркадия Драгомощенко - какие тут могут быть комментарии и уточнения; всё же и так понятно. можно сказать, лучший подарок на новогодние праздники от библиотечки <эгоиста>, атд и меня лично. с новым годом, дай Бог, не последним!
"Предсказание очевидца" (роман). №5 Мужи тенистые и мужи теннисистые
— Владимир Аристов
(31/12/2002)
На этой главе мы заканчиваем публикацию начальных глав нового (и пока единственного) романа известного российского поэта Владимира Аристова. Кто читал предыдущие главы, знает о чём тут говорится, кто не знает - может залезть в архив, выудить все номера, с первого по четвёртый и составить своё собственное мнение. Скажу только, что роман Владимира Аристова, тихого, незаметного, несуетного человека - окажется важным событием в текущем литературном процессе. Если, конечно, выйдет - в каком-нибудь толстом журнале или же отдельной книжкой. Очень хочется на это надеяться и загадать, под новый год, такое простое ипонятное читательское желание. Хорошо бы, чтобы оно сбылось. Как и все прочие свидетельства и предсказания очевидца.
Фарс
— Владимир Лорченков
(26/12/2002)
Мне очень нравится, как Владимир пишет, интересно наблюдать, как он растёт. Проза его меняется постоянно: в этом году он пишет не так, как писал в прошлом и тд, и тп. В библиотечке "Эгоиста" будут вывешены несколько текстов Владимира Лорченкова, потому что мне кажется очень важной прививка этого стихийного мифотворчества, которое прёт из парня, яркого, смешливого, остроумного писателя.
Криминально-человеческое чтиво. Блатная сказка №2 (окончание)
— Владимир Сергиенко
(25/12/2002)
Можно сказать, что это повесть, а можно, что - роман, со своей особенной структурой, новациями в области языка. В трех прошлых выпусках <криминально-человеческого чтива> мы познакомились с женщиной большой души, замечательной буфетчицей (переквалифицировавшейся в знахарку да гадалку) тётей Клавой и людьми из её окружения. История тёти Клавы оранжирована легендами и мифами из жизни уголовного мира. Нравится нам это, или нет, но Сергиенко пишет замечательную прозу.
Как тень ветви (из книги "Прогноз погоды")
— Аркадий Драгомощенко
(24/12/2002)
Драгомощенко всегда работал интересно - плотно, продуктивно, как мерно работающая машина, перемалывающая жизненные (и не очень впечатления) в густые, трудно проходимые чащобы текстов. Специфика поэтического творчества Драгомощенко - создание объёмов, многомерных конструкций, попытка передать полноту, избыточность вещества жизни.
Криминально-человеческое чтиво. Блатная сказка №2 (часть третья)
— Владимир Сергиенко
(23/12/2002)
Нравится нам это, или нет, но Сергиенко пишет замечательную прозу, которую читать легко и любопытно. Микс из фени и экзистенциональной изжоги, лёгкой иронии и нелёгкого жизненного опыта блатного человека позволил Сергиенко создать замечательно смешные тексты. И, при всём, при том, совершенно не "наблатыканные". Просто у берлинского жителя тоска по родине так проявляется.
Скупщик непрожитого №2 ( главы из романа)
— Андрей Лебедев
(20/12/2002)
"Скупщик непрожитого" - последняя проза Лебедева, написанная на русском языке. Недевно парижский житель Андрей Лебедев перешёл на-фрнацузский. Думаю (надеюсь), это временное умонастроение, скоро в России выйдут его книги и писать почувствует настойчивую необходимость вернуться на родину хотя бы в текстах. Потому что проза Лебедева, его эссе и его дневники - одно из самых сильных моих читательских впечатлений последнего времени.
Криминально-человеческое чтиво. Блатная сказка №2 (часть вторая)
— Владимир Сергиенко
(19/12/2002)
В прошлом выпуске <криминально-человеческого чтива> мы познакомились с женщиной большой души, замечательной буфетчицей (переквалифицировавшейся в знахарку да гадалку) тётей Клавой и людьми из её окружения. История тёти Клавы оранжирована легендами и мифами из жизни уголовного мира. Нравится нам это, или нет, но Сергиенко пишет замечательную прозу, которую читать легко и любопытно.
4 ночных магазина города К
— Андрей Левкин
(18/12/2002)
Лучше всего Андрею Левкину удаются описания пространства; то, из чего они состоят - какие-то морщины, складчатости, чёрные и белые дыры, сквозняки взаимодействий. Лучше всего Левкину удаются ощущения городских пространств, подробных, энергитически насыщенных: <какие-то предощущения жизни сгущались в небольшие сущности - почти в игрушечных солдатиков и прочий сор памяти типа стекляшки на тротуаре - что ли сводя все времена твоей жизни> Несмотря на вечное движение-мельтешение всего и вся, несмотря на обилие нечаянных проявлений, здесь, кажется, совсем нет времени, в городе оно заменяется пространством. Его Левкин и хронометрирует, неважно, Москва это, или Питер, Рига или, как теперь, Киев.
"Предсказание очевидца" (роман). №4 Ощупывая луну
— Владимир Аристов
(17/12/2002)
Краткое содержание предыдущих глав. Неудачник и дилетант Фёдор Викентьич Котомкин обнаруживает странное письмо, которое, после некоторых сомнений, распечатывает. Из него он узнает, что его приглашают работать предсказателем будущего. Для этого следует покинуть Москву и уехать в некое Туганово. Куда к нему на выходные смогут приезжать жена и ребенок. Но не более того. Ограниченность свободы компенсируется фантастической суммой заработка...
Криминально-человеческое чтиво. Блатная сказка №2
— Владимир Сергиенко
(16/12/2002)
Опубликовав месяц назад первый (между прочим, буквально дебютный) текст берлинского прозаика Владимира Сергиенко, мы и не представляли, что он привлечёт к себе столько внимания. Между тем, дебют в жанре "криминально-человеческого чтива", наполненный мощным и незаёмным драйвом, стал (если верить статистике) одним из лидеров посещаемости в скромной библиотечке "Эгоиста". Микс из фени и экзистенциональной изжоги, лёгкой иронии и нелёгкого жизненного опыта блатного человека позволил Сергиенко создать замечательно смешные тексты. И, при всём, при том, совершенно не "наблатыканные". Просто у берлинского жителя тоска по родине так проявляется.
Смешанные чувства.
— Евгений Майзель
(09/12/2002)
Как это назвать? Коллаж или оммаж? палимпсест или просто интертекст? питерский плейбой Евгений Майзель составил это произведение из фраз, которые писали Маргарита Меклина и Аркадий Драгомощенко. Надеюсь, что очень скоро в библиотечке "Митиного журнала" (Издательство "Сolonna-Press") Выйдет томик с перепиской этих, очень важных для современной литературы, писателей. Тогда все эти фразы, цитируемые Майзелем, можно будет прочитать снова - в иной последовательности и в новом контексте.
Правый Левин.
— Сергей Солоух
(06/12/2002)
Сергей Солоух пишет не только замечательную прозу, но и внимательные эссе о своих коллегах. Мы уже обнародовали его мнение о творчестве Игоря Клеха. Свою новую работу кемеровский классик посвятил мемуарной книге Александра Чудакова <Ложится мгла на старые ступени>. Несколько лет назад, эта книга, рассказывающая о военном-послевоенном детстве известного учёного в бедном казахском городке Чабачинске (Челябинске?!), стала важным культурным и общественным событием.
Скупщик непрожитого.
— Андрей Лебедев
(05/12/2002)
Саша Соколов и Хулио Кортасар, Борис Виан и Владимир Набоков - первые ассоциации, возникающие при чтении Андрея Лебедева. А ещё - блюз и джаз, Джармуш и Шостакович, Хандемит и Кабаков, Хармс и Вендерс: роза ветров, возникающая в "Скупщике непрожитого" откликается на самые разные явления, соединяя вих в точку сборки, открывающей головокружительные метафизические высоты, прозрения и прорывы. Когда вдруг становится видно во все стороны света. Поздний, аналитический Набоков, пересказанный обериутами; Кафка, родившийся в Марьиной роще, сюрреалистический фельетон Бунуэля, снятый и показанный на изнанке век.
Левиафан #5.
— Пол Остер
(04/12/2002)
"Левиафан" Пола Остера, рассказывающий, казалось бы, о терроризме и политических идеях, на самом деле, от первого до последнего слова, посвящён именно литературе, её возможностях и взрывной силе. Достаточно прочитать обнародованный ныне отрывок, чтобы понять: а) описывая книгу Сакса (главного персонажа), Остер раскрывает свою собственную творческую лабораторию; б) значение книг и содержащихся в них идей, куда как больше, чем это принято думать.
Кум королю.
— Маргарита Меклина
(03/12/2002)
Питерская писательница с сексапильными инициалами, захватывающими дух, настоящая волшебница. Что она делает словами, каким сладким и ароматным веществом их обмазывает, когда склеивает, я не знаю. Но выходит всегда так здорово, что дух захватывает. Если, конечно, на её, ММ, волну настроишься - закипающего мёда с запахом арбуза. Впрочем, <Кум королю> не совсем обычный для ММ текст, в котором она сдерживает свои стилевые игры, отдавая предпочтение внятно изложенному сюжету. Который, как это всегда у ММ бывает, стремится разомкнуться в бесконечность, забывает закрыть вторую скобку.
Падение летучей мыши или Недвусмысленное нарушение времени.
— Денис Иоффе
(29/11/2002)
Читать прозу израильского экспериментатора Дениса Иоффе действительно трудно, Иоффе, кажется, чемпион по невнимательности к нуждам обычного читателя. Тут тебе и пристальное внимание к самовитому слову, и сложная игра с цитатами и отсылками к многочисленным и не очень известным текстам, тут тебе и трактат и сюжетное фикшн одновременно. Как если варить в одной кастрюле кисель, уху и перловую кашу. Нужно знать Иоффе - застенчивый и подробный в жизни, оказывается могучим провокатором и чудовищным карнавальным гадом в своём творчестве.
Выписки из дедовских штудий враждебности Луны. По Дональду Бартлему "Видишь луну?"
— Вадим Темиров
(28/11/2002)
Нью-Йоркский журнал "Стиль" - странное, со всех точек зрения, предприятие. Необычное оформление, ещё более необычные тексты - упражнения, ну, да, на стиль. Большие, белые поля, игра со штрифтами, "воздушок", когда текст и контекст рассматриваются как единое целое. Вадим Темиров перевёл некоторые из текстов "Стиля", остальное предлагается домыслить.
Ленты новостей

X
Загрузка