Записки среднестатистического современника #3. Трактат о пустяках..

Ф. М. Плюев

+ + +


...А восемь месяцев метели, четыре месяца дожди. В этой стране на
самом дела мне даже некуда пойти. Туда, сюда. Да все обратно.
А для чего? Ну, как тут жить? Я начинаю мыслить матом и
водку ртом холодным пить. А утром с кем опохмелиться?.. И я,
задумчивый хорек, в нору свою спешу забиться и грустно подвожу
итог: моя подпольная квартира собой являет в наши дни
черезвычайный центр мира, могилу духа и любви. Обидно, черт
возьми, обидно, когда на жизненном пути темно и сыро и не видно,
не видно счастья впереди. Мне ничего не остается, как
проклинать свею судьбу. А солнце синее смеется, и черти скачут на
горбу...

Песнь о спящей царевне (о вреде пьянства)

У Мухоморья дуб сушеный. А под дубом есть кабак. В кабаке том кот
крученый, но не умный, а дурак, Целый день за дальним столиком
перед кружкою сидит, с ушлым видом алкоголика, что-то про
себя мычит. Только это все напрасно, не поймет его никто...
Это присказка, не сказка - сказка кончилась давне.

Пели птицы хором песни про любовь и про войну, а меня ждала невеста
в златокаменном гробу... На коня сажусь я бодро, меч за
пазуху беру - вычерпаю шапкой Волгу, нечисть нахрен выведу.
По-над лесом, перелесками, то не ветер гонит пыль - это еду я за
невестою. Да что такое, бдкй-трам-блин?! Конь на месте
спотыкается, не идет, козел, никак. Три дороги открываются, и
все три ведут в кабак.


Распевают птицы песни про любовь и про войну. Б**ть! Ведь ждет меня
невеста в златокаменном гробу! Что ж, поеду вдоль по Ленина,
объегорю сатану. Что там блинная, пельменная! Не такое я
смогу! Да дорожка окаянная завернула не в ту строну, заиграли
мысли пьяные, закружили в небе вороны. Злой дракон
афрокоглавый, в душу влез и покусал. И бесславно в этой брани я свою
голову поклал...

Спели птицы свои песни про любовь и про войну. Пусть не ждет меня
невеста в своем долбанном гробу...

Машенька (песня по книжке писателя Набокова)

Напои меня, Машенька, водкою, я тебя напою молоком. Помнишь, как
возбужденною походкою мы бродили с тобой напролом? Я про звезды
читал тебе лекции, твои пальцы сжимая в руке. Но проклятая
эта эрекция мне мешала прижаться к тебе. Помнишь, как ты
меня целовала? Я за сиську тебя обнимал ты чего-то такое
шептала, я же красноречиво молчал? А потом, все отбросив приличия,
я в солому тебя уронил и на фартучек твой ученический
неумело пятно посадил... А на следущий день мы рассталися, злая
мама тебя увезла. Мне одна лишь утеха осталася и кусок
носового платка... Время шло, очень многие померли, испытал я по
родине грусть. И в дешевом гостиничном номере в настоящий
момент нахожусь... Но смотря на твои фотографии, я хочу тебя
снова иметь. Эти мысли меня затрахали не суметь, не суметь, не
суметь!!! И я плачу слезою короткою, я протезом стучу об
стол. Налей меня, Машенька, водкою! Я тебя напою молоком...

+ + +

И я в Аркадии родился, а жил в Содоме и Гоморре. Такой вот парадокс
сложился, но не печалюсь я нисколи. Совсем даже наоборот! Да
здравствуют Содом с Гоморрой! Где образ жизни свой веду я.
Пусть самых мерзких козней рой нам строят боги, негодуя. Не
страшно это, а наоборот: легко приму любую кару, любой
заслуженный упрек. Пусть землю я топтал задаром, пусть страшен
будет мой итог! - Все это так, но: унынию нет места в сердце -
одно веселие в душе. Почтенно задавал я перцу! И жизнь
текла как бламанже. А это, согласитесь, приятно. Оу йее!

+ + +

Стоит урод у Божьих ворот, а душа-то, она томится. Душу ведь как
масло на бутерброд не намазать, не исхитриться. Душа-то ведь –
она не пряник, не куснешь ни с какого боку… Куда ж это
неверное сердце манит какое навек неизбывное что-то? Почто иногда
отрастают крылья, как у огромной летучей мыши, и кровь
сумашедствует без усилий, и ветер сумасбродной души рвет крышу.
Восторгом вселенским взорваться – и к Солнцу Икаром
победным… Чем выше случится забраться – тем глубже падения бездна. А
душа-то скорбит отчего-то,
она рыдает на эфемерной
гармошке, и мир посещают фальшивые ноты, и непонятно все это ни
крошки. Душа – ведь она не зонтик вам, ее не раскроешь, как ни
крути… Откуда на сердце большой килограмм такой бестолковой
суетной тоски? Откуда копыта и хвостик крючком? Замедленный
пульс, перегар изо рта? И бродишь пень пнем и дурак дураком,
и кажется этот расклад навсегда, весь этот расклад на
мгновение лишь. Ужасный, неясный, нелепый урод – всю мимолетную
вечность стучишь у Божьих раскрытых ворот.

+ + +

Гимн современной российской молодежи, когда бы он был написан,
выглядел бы примерно так:

Нищие духом и брюхом,
Что нам до страданий Вертера!
Мы немы, слепы и глухи.
Это новая эра:
Души душу и делай тело!

Надпись на стене (из раннего)


Простите меня, братцы. Выбился я из сил. Зачал кряхтеть и шататься
весь мой невеселый мир. И нет мне теперь покоя, и нету пощады
мне… Простите, я вас беспокою, зачем-то пишу на стене.
Когда бы я знал что делать… Кошки скребут на душе. Ну что?
Перерезать вены? Хотеть умереть во сне? Чего надо мне? Не знаю.
Устал я. Наверно, устал. Чего я еще ожидаю? Здравствуй
девятый вал!

Программа-максимум.

Все:

брошу пить, курить, ругаться, стану спортом заниматься, поднимать
гантели, гири прямо в собственной квартире. Основательно, без
спешки делать легкие пробежки по улицам родного города. Вот
это будет здорово. И совсем будет приятно, если посещать еще
театры, разнообразные музеи, выставки и галереи. И даже
иногда мужской балет, дав сомненьям красный свет. Пойдет
малина, а не жизнь – крепким станет организм.

Все:

брошу пить, курить, ругаться, начну работой увлекаться, рубить
хорошую капусту. Тогда в желудке не будет пусто, тогда я в свое
удовольствие буду иметь любое продовольствие и каждый день
держать в виду мясо, яйца, колбасу, молоко и майонез и вино
«Лапарташез». Буду правильно питаться и культурно развиваться:
книги мудрые читать, на природе отдыхать. Пойдет малина, а
не жизнь – крепким станет организм.

Все.

+ + +

Нет у меня слов, сдвинулась кукушка. Сегодня не видел снов, сижу и
чешу макушку. Книга лежит на столе и телевизор идет. Звезды
на потолке задом наоборот. Били часы подряд ровно двенадцать
раз. Нужен мне автомат – сегодня, теперь, сейчас. Пять
человек покрошу от нечего делать здесь. Я с головой не дружу –
это плохая весть. Выстрелить себе в рот – тоже приятный финал.
Но вот она – водка, вот! И я поднимаю стакан. Можно
стараться пить, пока еще время есть. И есть еще повод пить – это
хорошая весть. … опять задержался рассвет и вместо сегодня –
вчера. Ну что же, привет вам, привет, добрые доктора! …идти
никуда не хочу, упасть бы и долго лежать… Спокойно слюну
проглочу и на время закрою тетрадь… (на посту)

+ + +

Земную жизнь просрав наполовину,

Я очутился в сумрачном раю…

Что из того?


Опять один на поле брани, точнее скажем – на посту. Сижу с обвислыми
ушами, готовлюсь отойти ко сну… Все это мне совсем не
нравится, не понимаю, черт возьми. Взять душу хочется за яйца,
прибить ее к стене гвоздьми. Спросить о многом окаянную
большой имею интерес. Со мной выходит штука странная, чем больше
дров, тем дальше в лес. А дров огромная поленница, в лесу
живет под елкой страх. Душа ж, проклятая изменница, в каких то
блудит трех соснах.

И я, как инвалид по зрению, все колобродю по кривой. Мой урожайный
год похмелия струится длинной колбасой. Ну что поделаешь с
натурою, когда она есть непреложный факт? И со своей
душою-дурою никак я не найду контакт. И так и сяк ее, кобылу, тяну,
пинаю под говно, но с равнодушной моей милою мне подружиться
не дано. И я спиваюсь в одиночестве, как раненый индийский
слон, и, воздавая черту почести, воздвигнул личный Вавилон.
(на посту)

+ + +

Я не Ромео, а ты не Джульета,
Но нам обоим нас**ть на это.
Какая любовь? Не надо смеяться!
Мы будем с тобою просто ***ться!!!
Какая гадость!

+ + +

Откудова ты взялась здесь, кода тебя здесь быть не надо бы? И как не
сойти бы с ума мне из-за какой-то бабы. Откудова ты
появилась, блин? А было бы все так здорово. Но ты появилася, и я
влип, и влип, надо сказать по-черному. И делать тут мне больше
нечего, чего я вообще здесь делаю. Ты мне всю жизнь
покалечила, женщина моя непервая. Ты как транвай, переехала сердце
доселе спокойное. Ты мне без ножа перерезала вены и артерию
сонную. Да что же в тебе необычного? Все мне давно знакомое.
Купи-ка мне лучше пузырь «Столичной», женщина ты моя
неновая. Женщина ты моя некрасивая, надо бы гнать тебя палкою, да
только сил таких не имею я, твой обожатель жалкий.

+ + +

Медленно, но верно темнело. Федор сидел без дела. И было вроде чем
заняться, но не хотелось напрягаться. Болела голова изрядно,
как следствие ученья и простуды. Желалось что-нибудь из ряда
вон выходящее. Любое чудо. Но чуда не было все эти дни -
являлись чудища одни в виде вполне знакомых лиц. И часто Федор
падал ниц при помощи судьбы колена и ползал не эстетично в
пыли, позора белые знамена пытаясь выкинуть. Усни мой
грустный городок. Везде присутствует порок в душе рождая неуют.
Ура, виват, бонзай, салют! Привет тебе, скупая злость! Зачем
меня ты позвала? Давно я здесь, незваный гость, такие вот
дела… А город спит как вечный жид. Хранится где-то ангидрид, в
ларьках еще осталась водка, в кармане же всего же сотка
лежит, стесняясь за себя…

Проснулся в восемь. Дождь идет. Вот так. Имелось все в коня. А вышла
рифма – идиот. (на посту. Из раннего.)

Песня про пьянство (гусарская баллада)

Ах, это было не во сне ли: карета, скачущая прочь. И грудки девичьи
вспотели, она – полковничая дочь. А рядом с ней
гусар-мушшына с красивым шрамом в пол-лица (дуэль тому была причина –
насквозь пронзил он подлеца). Да что насквозь! За свет-девушку
готов он черта заломать! У девы розовеют ушки, гусар их

лезет обнимать… А кони прут, земля качается, два сердца тайно
бьются в такт. Влюбленные сегодня обвенчаются, их ждет
священник… Как же так?!

Все это было не во сне ли? Проснулась дева наконец. А рядом с ней в
одной постели лежит заколотый подлец. Который день как он в
запое, он дурно пахнет, он не брит. Как рот откроет – матом
кроет, хороших слов не говорит. Да хоть один бы знак
вниманья! Ан нет – еще заедет в рожу, и все. Ничтожное созданье!
Ну, где же ты, гусар надежный?! Примчись в действительность из
сна, дерись за деву на дуэли, шепчи ей нежные слова…

Но нет тебя на самом деле.

+ + +

Сколько бы не было денюжек,
Их не хватает никогда.
Столько красивых девушек,
А спать не хочет со мной ни одна.

Песня посвященная женам декабристов

…и помру я от рака желудка. Похоронят меня дурака. Но примерно на
третие сутки я воскресну под вой петуха. И для встречных людей
незаметный, через город, туман и метель, десять долгих
пройду километров и залезу к любимой в постель. Протяну к ней
холодные руки, ткнусь под мышку небритой щекой, со смешною
неловкостью трупа поцелую распухшей губой. А родимая вскрикнет
от страха и толкнет меня яростно в грудь… И тогда я пошлю ее
на **й и обратно пойду как-нибудь.

На вскрытие вен (из раннего)

Нет, я не гений, я другой, никем не узнанный подонок. Пишу
трясущейся рукой лик сатанинский на иконе. Мне очень страшно, я в
плену больного своего сознанья и повторяю как в бреду: о Боже,
дай мне основанья надеяться, что я живой, и ты, сомнительный
мой Боже, интересуешься моей судьбой, а значит – я не
безнадежен… Да, видно, только сатана – души моей руководитель.
Найдет дурная голова в аду веселую обитель. Что же. Отлично.
Ну и пусть… Да толком врать я не умею – мне очень страшно. Я
боюсь. И водку пить уже не смею.

+ + +

Писал я когда-то стихи.
Теперь не пишу ни **я.
Теперь я е*у вам мозги.
Простите, простите меня…

X
Загрузка