Эпистемология адского огня.


Картина Франца фон Штюка “Ад” (1863-1928)

Западное ортодоксальное религиозное сознание активно оперирует
понятием адского огня. Оно широко выражено в европейском искусстве.
Достаточно вспомнить творчество итальянского поэта Данте
или фламандского живописца Босха.
Но нас не интересует возможная эстетическая идея, которая может
стоять за образом адского огня. Мы не будем останавливаться на
сугубо богословских или религиоведческих аспектах различения ада
и геенны.

Как заявлено в названии статьи, мы ставим чисто эпистемологическую
проблему в духе Канта: как вообще возможно знание об адском огне?

При постановке вопроса сразу же возникает соблазн отмахнуться
от поиска ответа: нет никакого адского огня – нет проблемы его
познания. Однако с точки зрения феноменологии данный аргумент
не работает. Мы имеем дело только с тем, на что направлено наше
сознание, а адский огонь наличествует в культурном опыте Запада
на протяжении многих столетий.

Кроме того, разработка поставленной проблемы позволяет лучше выявить
пределы и возможности нашего познания. Изучая адский огонь, мы,
по сути, изучаем себя.

При исследовании адского огня, прежде всего, необходимо отвергнуть
концепции, перегруженные негативными коннотациями в отношении
предмета нашего исследования. Я имею в виду антирелигиозные подходы,
согласно которым любой мистический опыт является либо «превратным
мировоззрением» (марксизм), либо «результатом сублимации либидо»
(фрейдизм). Любая теоретическая система проверяется исходя из
её собственных аксиом и предпосылок.

Термин «адский огонь» обладает разработанным значением исключительно
в мистико-теологическом дискурсе. Поэтому мы должны допустить,
что Священное Писание боговдохновенно, а святые и пророки не лгут.

В начале «Критики чистого разума» Кант пишет: «Без сомнения всякое
наше познание начинается с опыта». Западное ортодоксальное религиозное
сознание различает два вида опыта: мирской и мистический.

1. Здешний мир дан экзистентно, в дорефлексивном cogito (представлении):
это моя мысль, это моя рука, это мой дом, это моя работа, и так
далее.

2. Божественное дано в откровении, которое символически указывает
на присутствие инобытия в моем мире. «Явился Господь (κυριος)
к Аврааму и сказал ему: Εγο ειμι
‘ο θεος ςου (Я есть твой
Бог. 1) В современной философии
синонимом и функциональным аналогом библейского Бога выступает
Другой (тот, для кого я становлюсь объектом). Бог является соседом,
полагающим предел и границу собственному бытию. Бог предписывает
правила поведения, отбирает и наделяет. Причем, дары Бога в собственном
смысле никогда не даются, ибо грешно гордиться божьими дарованиями.
Между тем, Бог сообщает информацию, лежащую за пределами возможного
опыта любого человеческого сознания. Моисей узнает о последовательности
актов творения, а Иоанн Богослов – о свершении здешнего мира.

А как нам дан адский огонь? О нём мы узнаем из сакральных текстов.
Информация, казалось бы, получена из достоверных источников. Ни
кто иной, как Богочеловек Иисус Христос в капернаумской проповеди
говорит об огне неугасимом, где червь их не умирает и огонь не
угасает». 2 Откуда Ему ведомо об
адском огне?

Все исследователи сходятся в том, что адского огня нет в объективной
реальности, т.е. вне и независимо от нашего сознания. С.С. Аверинцев
в статье «Ад» замечает, 3 что «состояние
пребывающего в аду описывается не извне (как зрелище), но изнутри».
На адский огонь нельзя взглянуть со стороны как на пламя свечи.
Древний александрийский богослов Ориген в трактате «О Началах» 4 на основании толкования Библии
приходит к выводу, что «материей и пищей для этого огня служат
наши грехи». Но Иисус-то был безгрешен, а без греха опыт адского
огня невозможен.

Ссылка на древнееврейского пророка Исаию, 5
в книге которого впервые встречается образ адского огня, также
не проясняет суть дела. Образ был открыт в божественном откровении,
но Бог не может иметь опыт грешника, который горит в аду. Бог
– безгрешен.

Широко распространенным (хотя и не бесспорным) является мнение,
согласно которому адского огня не существует и в субъективной
реальности. Адский огонь не дан в мирском опыте. С богословских
позиций опыт адского огня будут иметь только грешники, и только
в загробном состоянии (после Страшного Суда). Если отстраниться
от крайних постмодернистских воззрений, то любой возможный исследователь
еще жив и еще не осужден, следовательно, он не может иметь личного
опыта адского огня. Неясен также механизм транслирования подобного
опыта от Другого, ибо обитателей адского огня пребывают не в настоящем,
а в будущем. Возникают серьезные сомнения в возможности передачи
и адекватной интерпретации подобной информации сквозь время. Бог
не может выступать посредником или информационным каналом для
трансляции опыта адского огня, ибо тогда Он бы сообщал греховное
несобственное знание. Обитатели адского огня также не могут быть
отправителями подобного message, ибо в этом случае им пришлось
бы приписать попечение о людях (что является прерогативой Бога
и ангелов) и занятие отличное от мучений.

Многие факты святоотеческой литературы позволяют сделать вывод,
что речь идет об экстраполяции собственного мирского опыта и попытке
создания на этой основе интеллектуальных конструкций.

Так Афанасий Великий пишет в «Толковании на Псалмы» 6: «Когда вспоминался мне мой грех, сгорал огнем».
В данном случае, аналогом или прообразом адского огня выступает
жгучее чувство стыда. Стыд, писал Сартр в «Бытии и Ничто» возможен
только под взглядом Другого, от которого я раздваиваюсь, становлюсь
объектом для себя. По сути, стыд является интуицией Другого. 7 Является ли он в данном случае
интуицией Бога? В богословском дискурсе первой интуицией Бога
является Страх Господень. 8Иоанн
Кассиан Римлянин определяет последний как «отвращение к мирским
вещам», т.е. предметам собственного мышления, самым стабильным
из которых является собственная персона (например, в случае смирения).
Все может быть мерзким только по отношению к чему-либо иному,
трансцендентному, т.е. Богу. Поэтому нет принципиальной разницы
между экзистенциальным стыдом перед Другим и Страхом Господним.

Для Исаака Сирина 9 аналогом или
прообразом адского огня служит жгучее чувство ревности. В «18
слове» он сообщает: «Говорю же, что мучимые в геенне поражаются
бичом любви! Как горько и жестоко это мучение любви!… Любовь есть
порождение ведения истины, которое дается всем вообще. Но любовь
силою своей действует двояко: она мучит грешников, как и здесь,
случается терпеть друг от друга, и веселит соблюдших долг свой».
В самом деле, в опыте ревности мы постигаем трансцендентность
Другого по отношению к нашему миру, мы постигаем его принципиальную
не сводимость к вещам. Можно сказать, что в ревности Другой нам
дан как Другой. Логично предположить, что запредельность Бога
может вызвать аналогичное чувство.

В обоих случаях речь идет не о каком-то опыте Бога, а о негативном
опыте присутствия (в евангельском смысле Παρουςια,
т.е. пришествия) трансцендентного.

Таким образом, адский огонь представляет собой бурную реакцию
соприкосновения божественного и здешнего. Он дан не в откровении,
а именно в неадекватной реакции на него. Когда приходит Бог, почва
начинает гореть под ногами. Религия как комплекс практик направленных
на снятие различия между здешним и потусторонним ориентирует на
купальское перепрыгивание адского огня в сторону выжженной от
грехов почвы. Поэтому все великие подвижники от Шакьямуни
до Иоанна Лествичника
предпочитали игнорировать разницу между адом и миром (сансарой),
ибо в подвиге и то и другое оказывается за спиной. Попытка же
инстинктивного отшатывания от Бога приводит к неугасимому горению
адского огня, когда грешник бесконечно привязан к миру, а Бог
вечно присутствует и вечно судит (ибо любое Его действие вневременно).
Это приводит нас к выводу о необходимости пересмотра локализации
адского огня. Его следует искать отнюдь не в преисподней или «нижнем»
мире, а в «среднем» мире, на линии демаркации запредельного и
здешнего.

_______________


1 Genesis 17:1 /Septuaginta.

2 Евангелие от Марка 9:33-50.

3 Аверинцев С.С. Ад //Мифы народов мира. Энциклопедия в двух томах. М., 1991. Т.1. С.36-39.

4 Ориген. О Началах. Самара, 1993. Книга вторая, глава десятая («О Воскресении и суде, об адском огне и наказаниях»). С.149.

5 Isaias 66:24: «Огонь их неугасим».

6 Афанасий Великий. Толкование на Псалмы /Творения. М., 1994. Т.4. С.135.

7 Сартр Ж.-П. Бытие и Ничто. М., 2000. Часть третья, глава 1 («Существование Другого):4: «Стыд есть открытие Другого». С.295.

8 Иоанн Кассиан Римлянин. О правилах монахов /Писания. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1993. Глава 39. С.46.

9 Исаак Сирин. Слова Подвижнические. М., 1998. С.76.

X
Загрузка