Секс как симулякр невозможного наслаждения

В начале мая с.г. произошел ряд событий, на первый взгляд не
связанных между собой, но, тем не менее, как бы об одном и том же.

В связи с недавно прошедшим днем рождения Карла Маркса (5 мая 1818
г.), французский философ Ален Бадью опубликовал 7 мая 2010
года в газете «Le Monde» статью под заголовком
«О современном обскурантизме», где он называет современным обскурантизмом то, что
направлено на искоренение потенциала, созданного во благо
всего человечества и представленного в трудах Дарвина, Маркса и
Фрейда.

Относительно Фрейда, Бадью пишет, что Фрейд устранил душу, которая
якобы ведет вечную борьбу с желаниями человека,
сформировавшимися у него в детстве, и оставил человека наедине со своими
желаниями, в пространстве которых, в особенности,
сексуальных желаний, разворачивается драма его возможной свободы на
сцене языка, обустроенной декорациями символического порядка.

Таким образом, наш современник, Ален Бадью, еще раз напомнил нам,
ссылаясь на Фрейда, что сексуальное желание человека является
его определяющей и направляющей силой. Это положение,
соответствующее фантастической гипотезе Платона, что «живая
субстанция была разорвана при возникновении жизни на маленькие
частицы, которые стремятся к вторичному соединению посредством
сексуальных влечений», кажется нам и теперь очевидным и не
подлежащим никакому сомнению.

Почти одновременно, 6 мая 2010 года в сетевом информационном портале
«Свободная Пресса» появилась статья Андрея Петрова
«Европа сходит с ума от публичного секса».

В статье автор приводит множество примеров и фото, иллюстрирующих,
по его мнению происходящую в данный момент в Европе
«сексуальную революцию», относительно которой приводится цитата из
немецкого таблоида Bild: «В Природе – цветения, а у людей –
гормоны. У многих желание заниматься сексом настолько велико,
что они начинают делать это прямо на улице. Старые табу,
запрещающие людям заниматься любовью в общественных местах,
больше не работают».

Представляет интерес сопоставить у людей, «сходящих с ума от
публичного секса», соотношение между их желанием самого секса и
желанием публичности его, секса, манифестации.

Возвращаясь к Фрейду, отметим, что он на определенном этапе
рассматривал само желание как некую нейтральную по себе энергию,
«либидо», подвижную весьма, которая может направляться как
эротическими так и деструктивными побуждениями, выступающими,
соответственно, как инстинкт жизни или смерти, Эрос или
Танатос.

Реализация этих инстинктов осуществляется в противостоянии принципа
удовольствия, в соответствие с которым требуется немедленное
удовлетворение инстинктов, и принципа реальности, который
подавляет, откладывает, сдерживает их удовлетворение.

В контексте человеческого общежития сексуальные желания человека
нормируются, вводятся в соответствующие рамки, одним словом,
репрессируется, культурой, цивилизацией, Логосом. Фрейд
считал, что « в целом наша цивилизация основана на подавлении
инстинктов.»

Начиная с Ницше, традиционная онтология, построенная на Логосе,
начинает подвергаться критике и ревизии с позиций воли, желания
и наслаждения человека. Делается попытка создать новую
онтологию его свободного волеизъявления, удовлетворения желаний,
стремления к удовольствию. Сущностью бытия предстает теперь
не Логос, а Эрос, который побуждает живую субстанцию
объединяться во все более крупные единства, которые сохраняют и
приумножают жизнь путем овладения ресурсами среды своего
обитания.

Герберт Маркузе в своей книге «Эрос и цивилизация», исследуя
происхождение подавленного индивида (онтогенез) и репрессивной
цивилизации (филогенез), высказал гипотезу, что противостояние
принципа удовольствия и принципа реальности в ходе эволюции
человеческого общества приняло историческую форму
организованного господства. Соответственно, принцип реальности для
современного общества принял форму принципа производительности,
который к уровню необходимой репрессивности для поддержания
социального порядка, то есть существования цивилизации,
добавляет прибавочные репрессии, налагаемые самой структурой
социального господства, властью.

Маркузе предлагал для устранения прибавочных репрессий утопический
проект по направленному изменению природы сексуальных желаний
человека, а именно, изменению в них соотношения между
Эросом и Танатосом в пользу Эроса. Если архетипическими героями
принципа производительности, мира труда, производительности и
прогресса выступают Прометей и Гермес, то новыми героями,
по мысли Маркузе, должны стать Орфей и Нарцисс, которые
примиряют в себе Эрос и Танатос. Они воплощают «оправдание
удовольствия, уход от времени, забвение смерти, тишину, сон, ночь,
рай».

По мысли Маркузе, Эрос Орфея и Нарцисса является отказом от
репрессивного порядка генитальной сексуальности, приведению
«собственных гениталий в контакт с гениталиями какого-либо существа
противоположного пола» в репродуктивных целях , и
возрождением прегенитальной полиморфной сексуальности. Тело человека
должно стать инструментом его удовольствия, телом катексиса,
и целью его сексуального влечения становится жизнь тела как
таковая. Таким образом, сексуальность, считает Маркузе,
преобразуется в Эрос, полностью устраняющий отчужденность
человека в этом сексуальном коммунизме.

Если исходить из этой точки зрения и принять упрощенно, что Эрос и
секс тождественны, то факт, что «Европа сходит с ума от
публичного секса», может быть интерпретирован как пришествие
царства Эроса на Землю в соответствие с предсказаниями Маркузе,
и мы все должны это приветствовать. Однако, возможна и
другая точка зрения.

Петербургский философ, Александр Смулянский, в 2010 году читал в
Музее сновидений Фрейда при Институте психоанализа курс
еженедельных лекций «Лакан-ликбез», где он излагал концепции
французского неофрейдиста Жака Лакана в доступной для слушателей
форме, что немаловажно с учетом темноты и непрозрачности
самих текстов Лакана. 10 мая с.г. им была прочитана лекция
«Утопия и сексуальное раскрепощение», запись которой опубликована
по адресу: http://www.vimeo.com/11628730

В лекции излагалась интерпретация Лаканом некоторых аспектов понятия
желания у Фрейда. Лакан подвергает сомнению широко
распространенную точку зрения, что желание человека носит
исключительно сексуальный характер. Фрейд полагал, считает Лакан, что
наше желание, на самом деле, заключается в том, что мы ждем
от Другого невозможного удовлетворения, такого
удовлетворения, которого быть не может, и опыт которого мы в нашей жизни
никогда не имели. По мнению Лакана так называемые этапы
сексуальности – оральный, анальный и генитальный не являются
последовательными этапами развития ребенка, как принято считать
в вульгарном психоанализе. Их появление носит исторический
характер, обусловленный требованиями, поступающими от
Другого, и генитальный этап не выступает здесь как целевой и
завершающий, а является также частичным м случайным. В отличие от
бытующего представления о том, что сексуальное желание
трансгрессивно и приводит к нарушению установленных запретов,
Лакан считает сексуальное желание нормативным, при том, что
нормативную функцию выполняет «отцовская метафора», благодаря
которой создаются благоприятные и приемлемые для жизни
сексуальные отношения. Лакан подвергает сомнению, обусловленный
«отцовской метафорой» комплекс Эдипа и рассматривает его как
исторический социальный код.

Таким образом, сексуальное желание лишается своей протестной ауры
«возвышенного зла», снимающего отчуждение человека и
открывающего ему доступ к невозможному наслаждению, а оно, по сути,
крадет это наслаждение, выступая в качестве его симулякра и
нормативного запрета. Дуализм современного человека состоит в
том, что он обладает речью, которая обусловливает его
желанием Другого, желанием невозможного наслаждения, и
сексуальностью, которая вводит отказ от невозможного наслаждения,
превращая Другого из субъекта в объект.

Возвращаясь теперь к тому, что «Европа сходит с ума от публичного
секса», можно заключить, что этот феномен также
свидетельствует в пользу того, что человек, в данном случае продвинутый
относительно других этнических групп европеец, перенося акцент
с акта самого сексуального совокупления на его публичность,
открытость для Другого, приподнимает, сам того не ведая,
покровы тотальной сексуальной одержимости, под которыми
скрывается желание Другого, желание привлечь к себе взгляд
Другого, желание невозможного наслаждения.

X
Загрузка