Стихотворения


***

Сырое утро, черный понедельник. Не спрашивай, по ком звонит будильник, Вставай, о муза, пой дорогу на. Автобус и метро московских будней, пик тесноты кромешной необидной, Где человеку человек – спина. И локти, разумеется. Но также – Опора и тепло в холодный день (Любой день холоден в таком пейзаже). Из дома выйдя, шапочку надень. Дорога на работу и с работы – Вот вещество, попробуй из него ты Живое сделать. Или вырастить. Слепить. Тогда зима тесна, но не кромешна. Лью воду, говорите? Лью, конечно. А как же? Ведь живое любит пить.

***

Уснут любимые мои В колодце ночи, в лунных клочьях, Под осыпание хвои. как от себя ты не таи себя – но ты опознан ночью и дни отмерены твои. Все дети верят в дед-мороза, а дяди – в то, что все вранье. И в этом правда есть, но проза И сказки – только часть ее, А полной правды лезвиё. Невыносимо без наркоза. На то и ночь. Как из ведра она течет из черных окон, По обезлюдевшим дворам. Какая чудная игра – Противиться ее потокам И не считать себя пророком, И привыкать к ее дарам.

***

Пароль и отзыв из мира мертвых Доходят явственно, как вода До отпечатков, мгновенно мокрых И растворяющихся, когда Вода с ревизией пляж обходит: «Здесь были…»(имя нам легион) Психея, старенький пароходик, ползет, как парус, за Меганом. А возвратится она иною – Пейзаж и лица глаза дерут. Так странно было старому Ною Ногу ставить на новый грунт. Но он привык. Мы все привыкаем Как к дому, к этому кораблю – Кто как. В этом деле отличник Каин. Я больше двоечников люблю.

***

Новый день тяжелеет, как рыцарь, не уплывший из-под Плескова Или на голову мне садится, Как на Калке князьям – татарва. О, солидность их ватных задов! Чего доброго, правда задох… Но не так страшен черт. Этот лязг – Бутафория; ветх и щеляст Замок зла, не прочнее сарая. В потолке на дыре тут дыра, и Злоба дня не просунет пятак В эти щелки туда, где не так, Зато мы невозбранно гуляем – Там под крышей огромный чердак И хранители книжного рая: Муми-тролль, Робинзон, Пастернак.

***

«Но где же прошлогодний снег» Зима! Повязку на глаза! И в жмурки С веселыми сугробами сыграем. Вы видите, смышленые фигурки бегут на лыжах Брейгелевским раем за край оконного багета. Что за краем? Оденемся, и выйдем, и узнаем Зимы средневековую свирепость. Сосульки блещут, как зубцы короны На солнце. Непокорные бароны Февраль и март. Их ледяная крепость Готова для упорной обороны, Которая, как всем известно, будет Бессмысленной. Мечи растают в ножнах И милость королевская погубит Больших и сильных, но спасет ничтожных, Из праха взяв и, как траву, размножив. …Погибший снег блуждает на окружных Путях зерна, потерянных игрушек И выброшенных новогодних елок. (Когда-нибудь стареющий ребенок Обрадуется, там их обнаружив).

***

Жизнь моя, крыла календарные распустив, летит надо мной. Вот он, день, боками янтарными, Как упущенный надувной, Промелькнул в окне. С подоконника Перевесишься. Вздрогнет ветка. Под ногами силлаботоника, расшатавшаяся табуретка. Вот ночное небо на тоненькой Ветке пульса повисло знаменем Изрешеченным. Силлаботоника, Поскрипи еще, не бросай меня.

***

Снег желт и кажется съедобным, Деревья тени заносили До дыр, и – что еще? Подробно Живописать не хватит силы. Нет сил ни у кого – у снега Прожить апрель, а у апреля – Глодать его, как корку хлеба, А мне – болтаться, как на рее, На этом ветре. Дело гнило. Но есть конец у всякой сказки, тем более, у этой, страшной. Земля сырая, как на пашне И тянет сыростью, могилой. А это значит, дело к Пасхе.

***

А кто сказал, что я всего добьюсь? Наверно уж не Тот, Кому молюсь. Да я ведь не об этом и молился. Мне сказано: «стучи», ну я и бился. Лягушечья гимнастика в сметане; Форель проводит испытанье льда На прочность; Метафизика метаний; Все это не такая ерунда, Как думает, с нейтральной стороны Смотря, какой-то обобщенный дядя. Бесспорно, все попытки наши, глядя По-честному, нелепы и смешны. Но даже тонущий в воде, не зная броду, Я ближе к цели, чем не сунувшийся в воду

***

Ссыльный корнет, как я в детстве читал, этим кремнистым путем проходил. Вот я и вырос, и сам заплутал – как полагается, ночью, один. Шаг – и осталось всего ничего. Страшный и радостный лев Рождества блещет сквозь ветки. Страшнее всего - вдруг там не лев, а похожий на льва куст или вроде того. Вроде, лев. Вроде, я прав. Я не должен быть прав. Если Ты – Бог, – говорю, осмелев. Если я – Твой, – говорю, как украв.

***

Снег. Левитанского нам в переходе вместо рекламы читают. Так я и вижу, как люди проходят, а в головах – прорастают вместо рекламных мелодий зерна осмысленных логий. То-то малина: стихи наконец-то Будут расти, как продажи… Визионерство? Да, визионерство, и лжепророчество даже. Муза с прибором на бизнес-года вместе с финансами ложит. Спросите, где же приборы у дам? Ну, одолжила, а может, подрисовала какая шпана, сидя на душных уроках. Но на шпану зла не держит она, впрочем, и на лжепророков.
Последние публикации: 

X
Загрузка