В стиле соцреализма

 …О, как же я в детстве любил поезда За смех, за особенный 
 …О, как же я в детстве любил поезда
За смех, за особенный чай в стакане,
За то, что в квадрате окна всегда
Проносятся кадры, как на экране.
………………………………………………
Любил поезда я за непокой,
За вспышки радости и прощанья,
За трепет вечного ожиданья
И словно крылья бы за спиной!

Но годы мелькнули быстрей, чем шпалы,
И сердце, как прежде, чудес не ждёт.
Не то поездов уже тех не стало,
Не то это я уж теперь не тот…
Э. Асадов. Ах, как же я в детстве любил поезда

Нелегко заснуть в душном поезде. Пусть мерный стук колёс баюкает
меня: несмотря на монотонность, он таит в себе обещание перемен,
и это успокаивает. Банально, но хочется, закрыв глаза, думать
о приятном. Пытаться уснуть. Однако осуществлению мечте о погружении
в сон всё время мешает некая суматоха, сопровождающая моё плацкартное
путешествие. И ночью, и днём в вагоне царит оживление: одни пассажиры
– с сумками, пакетами и чемоданами – проталкиваются к своим местам,
другие – тянутся к выходу. Моя полка расположена рядом с купе
проводницы, и я недовольно отмечаю: кто-то то и дело снуёт за
чаем. Занавески имеют столь грязный вид, что можно подумать, будто
в вагоне не убирали с советских времён. А уж о дезинфекции и думать
не хочется. «А ты не думай», – подсказывает мне внутренний голос,
– «Просто спи». И я, следуя его разумному совету (иногда он всё
же даёт таковые), начинаю дремать.

Не знаю, сколько прошло минут или часов (у меня проблемы с чувством
времени – оно никогда не позволяет мне властвовать над собой).
Но, видимо, немного, так как абсолютно невыспавшаяся я была разбужена
разговором проводницы и пассажира – нового: он приобрёл у неё
постельный комплект. Оказалось, что его место – верхняя полка
над моей. Это меня совсем не обрадовало: суета новоприбывшего
мешала уснуть. В другой ситуации я бы не реагировала так остро,
но духота, грязь, крики детей, чьи-то разговоры и громкий монотонный
храп – вкупе всё это раздражало донельзя.

Я с детства в разъездах и привыкла к дискомфорту дороги, мне он
иногда даже нравится – эдакая романтика путешествий, но в этот
раз впечатление было слишком удручающее. Или мне, постепенно забывающей
о реалиях российской действительности, просто так показалось.

И, выражая свой протест (такая уж у меня натура – протестующая),
я злобно пробурчала какую-то обидную фразу. Не то чтобы обидную,
но воспитанные люди не идут на поводу у минутных порывов. Но я
не настолько нескромна, чтобы относить себя к категории «воспитанных».
Если уж я чем-то недовольна или, тем более, чему-то рада, скрывать
не буду. Нельзя бояться проявлять свои чувства, ибо это признак
трусости. А трусость, как учил нас незабвенный Булгаков, – самый
страшный порок.

Но в этот раз я должна была промолчать: необходимо сдерживать
эмоции, тем более негативные, чтобы не обидеть ни в чём не повинного
человека. Ведь, в конце концов, всем нам надо куда-то ехать, что-то
делать, как-то жить. Причём, чья миссия важнее и полезнее для
общества, ещё неизвестно. Раньше мне бы и в голову не пришло возмущаться
– просто с годами мы становимся циничнее, больше думаем о себе.
Это неправильно. И никаких «с другой стороны…». Консолидация,
умение приспосабливаться к любым условиям, не теряя человеческих
качеств, – отсутствие насквозь гнилого принципа «выживает сильнейший»
– основа всеобщего блага, формулу которого вот уже столько лет
ищут и не находят экономисты. Мы морально сильнее, потому что
стараемся подняться выше обыденности. Думая только о собственном
благополучии, солдаты советской армии вряд ли бы избавили мир
от угрозы фашизма. А благодарности, кроме как от своих, так и
не дождались.

И мне стало стыдно. В первую очередь – за себя: свои слова, свои
мысли. За своё – и чужое – всепроникающее мещанство. Вспомнился
Фицджеральд с его «Великим Гэтсби». Все мы такие – «великие» –
лишь для самих себя. Возможно, не будь определённых жизненных
обстоятельств, я выросла бы похожей на Дэзи Бьюкенен, не понимающей,
чего хочу, чего могу добиться. Хотя я и сейчас этого не могу понять.
И смогу ли когда-нибудь?

В конечном счёте, это не важно. Но характерные для всего общества
тенденции страшны. Исчезает дух коллективизма в самом хорошем
смысле этого слова. Всё реже на ум приходит истинный смысл слова
«товарищи». Всё чаще индивидуализм демонстрирует лишь негативнее
стороны. И есть ещё много чего другого.

В замкнутом пространстве острее чувствуешь принадлежность к обществу,
яснее осознаёшь свой долг перед ним. Точно все мы – детали на
неопределённый срок приостановленного механизма.

К разгару ночи вагон затих, но в наступившем покое я ещё более
чётко, чем в начале пути, улавливаю обещание перемен. Лишь колёса
поезда размеренно стучат, отсчитывая время.

Последние публикации: 
Ночь (02/04/2007)
Пасмурно (27/03/2007)

X
Загрузка