Обезьяна

 

Начало?
Понимаю ли я до конца это слово? Осознаю ли я его в конце своего пути? Когда амбиции перехлестнули результат? Когда брошенные женщины отозвались алиментами? Когда в шестнадцать я стал мужчиной, но растерял его к семидесяти?
Нет.
Наверное, не осознаю.
Вся моя жизнь была положена на фантазии, на воображение и, как результат, – на бездействие. Всю свою жизнь я – витал.
Мой мозг периодически напоминал мне глуповатую обезьяну, которая прыгает от банана к ананасу, и не в состоянии понять, что на самом деле ее удел – червивое яблоко.
Кем я только не был в этом обезьяньем воображении.
Президентом. Актером. Миллионером.
Я был абсолютно – всем!
Выходя на Тверскую, я оказывался на Уолл-Стрите. Заглатывая в «Русском бистро» пельмени и пирожок с печенью, я вкушал суши в Токио.
Так жил я. Выдумщик. Взаправдовщик. Неудачник. Чмо…
Но так жили миллионы. Это успокаивало, примиряло фантазии с реальностью. Тысячи и тысячи не выезжали из Люберец. Миллионы въезжали в Москву – и они же в итоге торговали курами-гриль. Куда, зачем и, главное, ради чего они ехали сюда – в мегаполис? Не ради ли того, чтобы окончательно превратиться в обезьян, жующих червя в себе?..
Мегаполис? Отрадно…
В нем живут обезьяны. Приматы, наподобие меня. Жалкие. Скучные. Суетливые. Глуповатые и бесцельные.
Каждый, кто приехал сюда, оказался в клетке безысходности. В лабиринтах МКАДа, кольцевых и радиальных. Каждый ехал с мечтой и самоцелью – но наткнулся на «пробки». Каждый хотел.
Как я.
В двадцать.
Когда мне казалось, что изменю этот мир. Этот не меняющийся мир.
Ибо уникум. Ибо индивидуальность. Ибо, как минимум, талантлив и самобытен… но…
Дурачок. Тянущийся к сердцевине ананаса, к прожилкам банана, так и не узревший банального червячка в собственном яблоке.
Сморщенном и не вкусном. Подпорченном изнутри.
Так много было целей, что ни одну из них я в итоге не реализовал. Так много, так много… что я не смог сконцентрироваться ни на одной.
Я хотел женщин – получал жен.
Я алкал денег – но работал на зарплату.
Желание детей – вылилось в четвертование заработка.
Ощущение великого – плевало хрестоматийными образами, образáми в церквах, конфессиями и сектами.
Пифагорова мощь, способная рычагом воли перевернуть мир, отзывалась пиаровскими статьями о временном и всегда вечном – приземистом и презираемом – президенте страны.
Страны, плодящей обезьян. Орангутангов, гиббонов и шимпанзе. Навроде меня.
У которых есть, как оказалось, не цель, у которых в руке даже не яблоко.
А червь.
Червь самого себя.
Худенький и маленький. Горемычный…
Но…
Жутко амбициозный.
Он шепчет. Ты – не обезьяна. Возьми палку – сбей плод. Нет палки?.. Не сбивай. Не думай. Не реализовывайся. Съешь яблоко. Оно вкусное. Хоть и червивое.
Так и я. Вгрызался в мякоть. Жадно, с наслаждением. Не замечая гнилой сердцевины, коррозии мякоти, чего-то шевелящегося внутри. Ананас подождет. Банан упадет сам. Он должен упасть. Он – обязан!..
До сих пор я хожу на марьинский рынок и покупаю яблоки. Сочные. Антоновку. Но иногда червивые. Я не замечаю червей. Принципиально. Ибо так дешевле.
Я так хотел ананасов и бананов.
Но зарплата. Но новые расходы на новых детей. Так случилось.
Но амбиции.
Воображение.
Мечта.
И ни одного действия.
Обезьяна.
Я могу долго и нудно убеждать себя в существовании реинкарнации, долго и нудно, нудно и долго…
Когда я… Я! Рожусь кем-то? Президентом? Актером? Миллионером?..
Одну секундочку… Куплю бутылочку «Клинского»… Согласен, дурно. И, как в случае с антоновкой – дешево. Одну секундочку. Одну…
Навечно. Навсегда.
Ведь начало…
И я успею.
Успею не родиться обезьяной. Смогу просто нагнуться. И всего-навсего поднять палку. И швырнуть в нужном мне направлении.
Но лень. Подожду…
И снова «Русское бистро», и куры-гриль. И хочется просто жевать. Начало?
Но – возраст. И это конец.
Конец обезьяны.

X
Загрузка