Литературная критика

Краткая биографическая справка.

Валерий Кочнев - широко известный в определенных кругах деятель местной альтернативной культуры. Родился в 1964 г. в г. Тюмени.

Человек чрезвычайно общительный, разговаривает беспрерывно, даже если никто его не слушает, так что по улицам ходить рядом с ним зачастую бывает сложно, он очень часто встречает каких-то старых знакомых и останавливается с ними для беседы.

Одним из первых догадался «закосить» от армии посредством психиатрической больницы, сославшись на старую травму - упавшую на голову баскетбольную стойку.

В 1984 г. поступил в ТГУ на факультет романо-германской филологии, где обучался пока не был отчислен за конфликтность характера.

Имеет жену и двоих детей.

Человек многосторонне одаренный. В разные моменты жизни проявил себя как:

Художник. В свое время нарисовал большое количество иллюстраций к фантастическим произведениям братьев Стругацких, Лема и других писателей-фантастов. Часто использует редкую и сложную технику рисования цветными авторучками.

Рок-музыкант. Переиграл в большом количестве тюменских рок-групп в качестве барабанщика, но в основном, в рок-группе «Центральный Гастроном».

Поэт. Изобретатель «квадратно-гнездового метода» поэзии.

Мыслитель и философ. Особенно интересуется нумерологией и различными числовыми соотношениями.

Изобретатель плоского реактивного двигателя. Долгое время изобретал способ превращения обыкновенного бытового телевизора в объемный стереотелевизор. Это вывело его на идею создания устройства, позволяющего видеть предметы одновременно спереди и сзади.

Промышленный дизайнер. Разрабатывал дизайн автомобилей, самолетов, танков, а также ножей и пистолетов.

Журналист. Некоторое время активно сотрудничал с молодежным журналом «Дождь» где писал статьи на научно-популярные и автобиографические темы.

Пожалуй, единственный человек, сумевший выгодно вложить свои ваучеры, полученные в процессе приватизации. На вырученные деньги, семья Кочневых смогла приобрести дом в частном секторе, импортный телевизор и видеомагнитофон.

Один из немногих людей сумевший полностью просмотреть
телесериал «Вавилон-5»

Обладатель характерного громкого смеха. Однажды В. Медведеву, заблудившемуся в незнакомом дачном поселке, даже удалось найти нужное направление, сориентировавшись по характерному звуку его хохота.

В указанный период времени характеризует свое отношение к жизни тремя словами: «юмор», «эротика» и «бред собачий».

В настоящее время Кочнев окончательно порвал с алкоголем и уже в течение пяти лет совершенно его не употребляет. Взамен пришло другое увлечение - фашизм. В. Кочнев прочитал множество книг по фашизму, которые настойчиво предлагает прочитать и всем своим знакомым, имеет большую коллекцию документальных фильмов, освещающих фашизм в разных аспектах и даже сшил себе «хайратник» украшенный орнаментом из свастик.

Однажды Кочневу приснился сон, что он Ленин, а его жена Надя, соответственно, Надежда Константиновна Крупская. И вот, в дверь избушки, которую Кочнев-Ленин снимает на ул. Пароходской стучатся жандармы. «Надо сваливать!»,- понимает Кочнев. Он с трудом протискивается в форточку на улицу и велит Наде передать ему прокламации. Вместо этого она начинает выставлять трехлитровые банки с помидорами, с солеными огурцами и с грибами. «Ну и дуры бабы!», - с досадой думает Кочнев-Ленин и просыпается.

Собственно научные взгляды Кочнева.

Научные взгляды Кочнева широки и разнообразны. Кроме того, в отличие от большинства своих современников, он имеет свою
собственную более-менее целостную систему философских взглядов и свою собственную концепцию мира, человеческого бытия. За
ограниченностью печатного пространства и времени мы коснемся лишь той их части, которые имеют отношение к филологии и в
частности к поэзии.

«В самом начале моих дурацких упражнений лежала деконструкция, желание расконструировать все это. Мы же разумные люди, мы
же раз-умом оперируем, т.е. «разъятым умом». Сперва «разъял», потом подумал, потом все сконструировал, попытался заново собрать -
«с-мыслить», «с-мастерить».

Причем вначале я никаких таких задач перед собой не ставил, просто потом задумался, а почему это получается смешно и интересно».

Новый метод работы с текстом возник из детской игры, развлечения младших школьников на скучных уроках литературы. Иногда, за
неимением места, в школьных хрестоматиях печатают стихи не в один столбец, а в две колонки. Если читать стихотворение не столбцом, а по
строкам получается совершенно другое стихотворение, необычное сочетание слов в котором часто веселит учеников.

Суть метода в двух словах можно объяснить так. Исходный текст расчленяется на смысловые части, «лексии» или «смысловые фигуры» (как
говорит сам Кочнев), которые затем перемешиваются между собой в каком-то другом порядке. В стихотворных текстах эти фигуры совпадают
обычно с разбиением по строкам.

Теперь подробнее расскажем о том, как работает квадратно-гнездовой метод. (далее КГМ) Логично обратиться для этого к классике.
Например, рассмотрим творчески переосмысленное стихотворение Пушкина «Няне», которое под магическим кристаллом
квадратно-гнездового метода превращается в стихотворение под названием «Тоска». Исходный текст произведения Пушкина приводить,
очевидно, нет необходимости, так как читатель предполагается достаточно подготовленный и наверняка знает его наизусть.

Одна, в глуши лесов сосновых
Стучишь в забитые ворота
Подруга дней моих суровых
Тоска, предчувствия, заботы.
Ты под окном моей темницы
Томишь мою всечасно грудь
И медлят поминутно спицы
На черный отдаленный путь.
Давно, давно ты ждешь меня
Голубка дряхлая моя,
В твоих наморщенных руках
Горюю будто на часах. 

Мы видим, что в стихотворении изменился в основном порядок слов. Количественные характеристики текста остались те же прежними, те
же слова, те же их сочетания, но мы имеем дело уже с другим стихотворением. Имеющиеся элементы текста остались на прежнем месте, но
вступили между собой в новые отношения. Стихотворный размер и ритм остались без изменения, но содержание стихотворения неуловимо
изменилось, превратившись в нечто иное.

Попытаемся догадаться, как могло родиться это своеобразное произведение.

Допустим, существует субъект, который при прочтении этого стихотворения самым важным почувствовал в нем именно его грустное,
элегическое настроение. Для него главным стало именно настроение тоски, печали. Ему неважно, что это стихотворение написано спустя
полтора месяца по возвращении из ссылки в Михайловском, где поэт в течение двух лет проживал в большой дружбе со своей няней, Ариной
Родионовной, а может он просто об этом и не знает. Возможно, он просто пребывает в печальном расположении духа, и весь окружающий
мир склонен видеть в черных тонах. Естественно, в его внутреннем психическом пространстве, это стихотворение будет выглядеть иначе
чем у Пушкина, а тем более, чем у нас, литературоведов, ведь он читает для собственного удовольствия. На первое место для него выходят
мотивы одиночества, неопределенного ожидания чего-то и даже замедление движения спиц напоминают ему про «черный отдаленный
путь». Этот субъект «пересоздает» бессмертное произведение великого русского поэта в соответствии со своим мрачным настроением и
имеет на это полное право.

Еще можно обратить внимание на то, что субъект этот подходит к стихотворению довольно деликатно, не смешивая его с другими, хотя
возможно он просто других стихов и не читал в силу своей ограниченности.

Апелляция к воображению, конечно, не прибавляет научной достоверности, но позволяет заметить отсутствие логических противоречий в
этом случае, хотя кому-то он может показаться тяжелым.

В данном случае из стихотворения Пушкина центром этой своеобразной интерпретации является одна из коннотаций, превратившаяся в
своеобразную ось симметрии, кстати, в стихотворении кроме заглавия няня больше нигде не упоминается.

Попытаемся разобраться, почему приведенное выше произведение оставляет такое странное впечатление при его прочтении. Для начала
рассмотрим, что представляет сам процесс чтения.

Будем исходить из условия, что чтение - не паразитарное занятие, не реакция, дополняющая процесс письма, а работа, и метод этой работы -
топологический. Задача читателя состоит в том, чтобы сдвинуть с места, преобразовать друг в друга, «перекодировать»(?), различные
знаковые системы (удостоверенные только собственной систематичностью). Доводом в пользу того или иного прочтения может служить
лишь последовательная систематичность прочтения, правильность его функционирования. (Т.е. логичность и отсутствие противоречий в
конкретной интерпретации.) Чтение - это языковая работа по выявлению смыслов, а выявлять смыслы - значит их именовать. Но и эти,
получившие имена смыслы, устремляются к другим именам, так, что начинают перекликаться между собой, группироваться. Эти
группировки вновь требуют именования, в этом и заключается жизнь текста, непрерывное становление посредством номинации, работа по
«метонимическому» принципу.

Следовательно, применительно к множественному тексту забывание, оставление того или иного смысла не может быть признано ошибкой.
Те или иные смыслы вполне могут быть забыты, но лишь при условии, что текст рассматривается под вполне определенным углом зрения,
оставляя необходимое количество элементов для создания непротиворечивой интерпретации в определенном ключе.

Более того, существует точка зрения, что чтение возможно именно благодаря забыванию. (Здесь мы ее рассматривать не будем.) Речь идет о
том, что любой читающий субъект пересочиняет текст, оставляя то, что является для него важным и интересным и упуская второстепенные
на его взгляд детали.

Другими словами, чтение - это работа, основанная на метонимии, работа по интерпретации, которая не всегда может совпадать с
герменевтическим смыслом произведения. Читатель интуитивно ищет в тексте свое, иногда даже желая переписать текст. Возможно это
сделать как персонаж
Борхеса из новеллы «Пьер Менар, автор Дон-Кихота», где речь идет о человеке который пишет заново книгу Сервантеса
при этом переосмысливая каждую ее фразу. Текст остается тот же самый, слово в слово, но смысл в него вкладывается уже другой. Возможен
другой, более грубый путь. Например, один тюменский поэт-примитивист Воха Важенин в стихотворении Пушкина «Я вас любил…» заменил
одно слово «любил», на «люблю». «Как будто сам сочинил»,- объяснял поэт.

Подобный чтению процесс происходит при КГМ (коннотативное) второстепенное означаемое становится главным и с этой точки зрения
пересматривается (и даже переписывается) все произведение. Происходит нечто напоминающее фильм «Розенкранц и Гильденстерн мертвы»,
когда второстепенные персонажи «Гамлета» превращаются в главных действующих лиц, и пьеса выворачивается наизнанку уже перед их
глазами.

То есть, происходит перестройка текста таким образом, что наиболее значимое для меня становится заметным в первую очередь, но при этом
прочие элементы, по возможности, не выпускаются из поля внимания.



Продолжение следует