Поэзия

* * *

Мадонна, ты являешься говно.
Являются твои, Мадонна, штуки безобразно все однообразны.
Они, Мадонна, надоели всем давно,
И ты напрасно со своею лезешь снова к нам фигнею разной,
Напрасно ты опять клянешься всей своей пиздой заразной,
Напрасно ты суешь под нос ее людям, свою пиздятину –
Тобою мы не увлечемся все равно!
Ведь ты, Мадонна, лишь унылая являешься зомбятина,
И потому ты нам лишь только плюнуть, как примерно типа видючи тухлятину. 

И ты напрасно здесь, Мадонна, жопу морщишь, 
Прикидываясь, будто бы слаба на передок, – 
Увлечь, Мадонна, нас собою ты не сможешь,
Не льется ибо сквозь тебя могучий жизни ток,

И, стало быть, не происходит и явления индукции,
И, как нас учит физика, отсутствуют поэтому магнитные явления, 
И все твои за «секс э пил» и все подобное настырно выдаваемые проявления – 
Они одна наебка и скучнейшая не больше, чем хуюкция, – 
Ну, как короче, точно, говорю ж, – говна кусок. 

И мы тебя, Мадонна, потому совсем ни в что не ставим,
И мы совсем других, хороших девушек предпочитаем,
А дур таких, как ты, – тщеславных, жадных, наглых – презираем.

____________________

Стихотворение с элементами подражания Е. Евтушенке: это типичный
именно его прием – начинать стихотворения с обращения:

Гавана, я Москва!

или:

Прогулки, вы порой фатальны!

Что до говна куска, то здесь не просто ругательство, а действительно
очень верное сравнение, ибо говна кусок есть предмет, который
вот уж является действительно абсолютным антипроводником, поэтому
к производству магнитных явлений неспособен абсолютно. Кто не
верит, пусть проверит: обмотает проволокой, пустит ток и посмотрит:
никаких магнитных явлений наверняка не произойдет.

..............................................................
...............................................................
...............................................................
И видим мы, что Фрейд не прав: тщеславие первичней все же ебли.
И видим мы: она, сама ебливость-то, 
порой выходит только ради одного тщеславия!

Это еще одна мораль, не влезшая в основной текст. Чтобы не пропадать
добру, публикую ее в виде примечания.

* * *

Масоном быть нехорошо, 
Ужасно даже, брат,
И призываю я, дружок,
Тебя им не стават. 

Уж лучше, парень, водку пей,
Веди безумну жизнь,
Но быть масоном ты не смей:
Ведь это сатанизм.

Конечно, можешь ты сказат,
Что ты и не таков,
Но ты ведь малость глуповат - 
И можешь стать таков.

Ведь ежели тебе сказать,
Что крутота вся там,
Ты ж сразу побежишь им стать, 
Являяся болван.

Но даже если ты дурак,
Все ж помни мой совет:
Ты лучше просто будь мудак,
А вот масоном – нет.

2000, июль

____________________

Обращено к некоему Н. (он же Р) , он догадается сам, кто.

* * *

Меж тем на улицах оказыватца выйдешь – ох как зашибись!
Так пусто, так голо, так там, оказыватца, братцы,
Оказыватца, продолжающая продолжаться все же жизнь!
Оказыватца, продолжающая продолжаться.

Оказыватца, да. На улицах ли-у – 
На лиу-лиу, лиу-лиу, лиу-гей, ге-гей! – 
Такую ох как настроению слезливуу
Все это дело как напустит на тебей,

На остановке стоя в Бибиреве, что хоть прям убей!
Что хоть водяры покупей иди скорей – и пей!
Что коль хоть чуть ума когда имей – то понимей:

Очень правильно же ведь живем!
Тихо, скромненько, бедненько так, т.е. так, в смысле, как
Самый смак! 
Что понимает, впрочем, в общем, всяк.
Кто не совсем, конечно, ежели дурак.

Кто не мудила, в смысле, долбаный мудак.

Декабрь 1991 г., Мурановская улица, г. Москва.

____________________

Идеология разумного добровольного самоограничения – Солженицын
и пр. Никуда не денешься, более-менее такой идеологии я действительно
придерживаюсь.

"Лиу-лиу", – такие имеются в виду тирольские
рулады. Захотелось!

"Бибирево", – я тогда там жил. Даже еще подальше
– между Алтуфьевым и Лианозовым, см. сообщ.«Бурова,
Серафима».

* * *

Мне в этом городе очень уж, братцы, скучно:
Нет у меня дружбанов, нет интересных книжек, 
Нету веселых, дурацких, безумных, как раньше, подружек, –
Не с кем даже бабахнуть порою винишка!

Осень 1986, Надым.

____________________

15 лет спустя, осенью 2001, повторю: все абсолютно так и есть.
Хоть и город этот называется не как-нибудь, а Москва, хоть и,
правда, книжки теперь есть, а все равно - - -

И вот уж более десяти лет, как прикованный, я тут гнию, вяну,
чахну, а почему? Да моя - - - полагает, что это – правильно! Что
так оно и должно быть! И пересилить я ее, конечно, не в состоянии:
в нашей семейной, фигурально выражаясь, упряжке, именно я являюсь
трепетная лань, которая, будучи впряжена в нее на пару с лошадью
Пржевальского, конечно - - -

(Лошадь Пржевальского, если кто не знает, она такая маленькая,
трогательная такая на вид кроткая азиаточка, но на самом деле
совершенно неукротимое, своенравное, и злобное, и злопамятное,
и не поддающееся никакой дрессировке существо.)

Вопрос: как же мне не стыдно такую ужасную правду, ладно, писать,
но ведь и опубликовывать на обозрение всей международной общественности?

Ответ: а фиг ли мне остается делать? Мне, как советским диссидентам
во времена оны, только к международной общественности и остается
апеллировать: может, хоть возмущение этой общественности ее, мою
семейную Террористическую Диктатуру, хоть чуточку приструнит и
заставит призадуматься.

* * *

Мне не хочется спать, не хочется пить
Чай, читать книжку не хочется,
Сердце с похмелья как вдруг начинает бить,
Можно портвешечки жахнуть, но не в одиночку же.

Умней всего сейчас взять и поехать – в аэропорт,
Там всю ночь наливают кофе, там ходют девчонки,
Умней всего это делать немедленно, ездит покуда метро,
Одиннадцать, что ли пока еще, что ли там, ночи.

Умней всего сейчас всячески к ним приставать, 
Или, ежели нет, ну так просто ходить, зырить,
Из бутылочки себе тихонечко отхлёбывать,
А хороший человек найдется, так и с ним, конечно, закулдырить.

Июль 1989, г. Москва.

____________________

Автор обитал возле станции метро Речной вокзал и ежедневно ездил мимо метро Аэропорт – так оно и попало в стихотворение. Тем более, что ночевать на всевозможных вокзалах и аэропортах – а то и прямо жить на них неделями – ему доводилось неоднократно; см. сообщение Вокзал железнодорожный и некоторые другие.

«Не в одиночку же» – далекие юные годы! В 1990-е
автор этих строк полюбил употреблять водяру именно в одиночку,
на скамейке на остановке, если лето, или сидя на полу на кухне,
если зима.

Также см. будущие сообщ. «Игнатьев, Олег» и «Милюкова, Анна» в
«Тюменщиках» и «Речной вокзал» в «А.С.
Тер-Оганян: жизнь, судьба и контемпорари арт».

«Портвешечка» – во времена, когда это писалось, портвешечка была
значительной, малодоступной ценностью (см. «Антиалкогольная
кампания» во «Всем
о поэзии».) Обладание портвешечкой и готовность ею поделиться,
тогда, в конце 80-х, это было – – –

* * *

Москва – смирению учит.
Уже хотя бы размерами.
Уже хотя бы своею, зараза, толкучкой
Троллейбусно блядь метрополитенной, – 

Москва, она учит смирению!
Своими расстояниями огромными
Преодолевая нудно кои, равномерно – 
Быстрей конечно можно, но не по карману, – 

Москва, сей такой она город,
Отшибает она быстро вожделения!
Настолько всего тут по горло.
Красоток, например, офигенных,

Красоток, выставок, крутейших
Чувачин, которых всех, короче
Не переувлечешь, не пересмотришь, и, конечно,
Не продемонстрируешь, что ты их круче, – 

Москва, полумира столица, – 

и т.д. 

Москва, август 1989 г. – Надым, июль 1990 г.

____________________

Это вот как было. Приехал в гости Шаповалов Ю.; выпили, с утра
поехали опохмеляться. Была жара. Автобусы набиты битком. Ехать
до метро «Речной вокзал» – 8 остановок, потом 40 минут под землей.
В Большой Головин переулок на Сретенке мы ехали, ближе места,
где с утра можно было купить пива по 20 копеек, мне были тогда
неизвестны. Шаповалов Ю. был крайне такими расстояниями возмущен,
а еще – автором этих строк:

– Как ты умудряешься сидеть с каменной мордой, как будто тебе
это гадство по барабану?!!

– Местный я, – отвечал автор, – Привык. Москва – смирению учит,
– ответил я и сам удивился нечаянной мудрости этой фразы.

Которую и преобразовал год спустя в стихотворение.

«Можно, но не по карману», – в смысле, на такси.

Также см. сообщ. «Речной
вокзал» в «А.С.Тер-Оганян: жизнь, судьба и контемпорари арт».

* * *

Мы сидели на кухне с Крыловым и пили чай,
И я говорил Крылову, дуя в стакан,
Слушай, какую я мудрость тебе сообщу сейчас:
Я говорил Крылову, вот слушай, Крылов, братан,

Октябарь, Крылов, эх октябрь, гляди, ведь октябрь, вот ведь это ведь да! 
Белые ночи закончены, летнее время отменено,
В девять часов – глубокая ночь, три часа как темно,
На зиму город и правда как будто ложится на дно,
Дождь за окном подтверждением как бы: и правда – вода.

Голые стены с обоями, голая лампочка под потолком.
Стол, например, за которым сидим – я, Крылов, его сам сколотил.
Это, Крылов, это самое и называется коее – дом.
Хоть, конечно, и верно, что дом – это место, откуда придется уйти.

Ох, Крылов, это верно, что мудростью
Я различной вдруг как-то проникся.
Например ...........................................
или например ..............................................

Или, например, еще вот чему
Научился: при всех раскладах
Не делать, чего не хочется.
Иди оно все сракозадом!

Или .............................................................
.....................................................................
.........................................................................
.............................................................

и т.д.

1985, осень, Тюмень – 1995, Москва

____________________

На месте, где точки, планировалось вставить всякие мудрости, которым
я обучился в процессе жизни. Но как-то все никак этих мудростей
не придумывалось и не придумывалось в течение аж восьми лет. В
результате чего так стихотворение и оставалось неопубликованным.
Что было жаль: по многим различным соображениям как-то все это
время мне все-таки хотелось когда-нибудь доделать его и все-таки
опубликовать. Что наконец и осуществляю. Публикую в виде так и
не доделанном: хрен с ним, и так сойдет.

____________________

Это, выше, – комментарий девяносто пятого года. А потом я это
ввел в постоянную практику – публиковать полудоделанные стихи,
с пробелами и точками. Типа как Пушкина черновые наброски публикуют
– и они зачастую куда интереснее законченных стихотворений – ну
вот и я буду поступать по-пушкински.