Дневник неписателя. Говоря "Тольятти", не обязательно вспоминать коммуниста Пальмиро.

Перед тем, как отправиться в Тольятти на Первые Татищевские чтения,
я, как водится, наслушался об этом городе разного от разных людей.
И то, что это город ужасный, и то, что это город прекрасный. И
что он промышленный и скучный, и что он на Волге и красивый. И
что там полно бандитов, и что люди там самые замечательные. И
что Куйбышевская ГЭС загубила Волгу, и что рыбы там завались.

И... и... и...

Правдой оказалась, как всегда, даже не середина, но нечто вовсе
третье.

Тольятти – город симпатичный. Куйбышевская ГЭС, может, и загубила
Волгу, но выглядит Волга с живописными Жигулями все равно замечательно.

Поскольку в Тольятти наша писательская делегация, в которую входили
Михаил Кураев,
Борис Евсеев, Алексей
Варламов
, Екатерина Варкан и аз понятно какой, общалась в
основном с местными писателями и разнообразной местной интеллигенцией,
то заявляю ответственно: народ в городе умный, добрый и тонкий.
Бандюков видели ночью, мельком, в тонированном БМВ и хорошенько
не разглядели. Но что это были бандюки – это уж точно, потому
что в Тольятти наши люди в булочную на БМВ не ездют, а ездют на
ВАЗах, которые, если кто забыл, производят как раз в Тольятти.

Сначала о ВАЗе.

Посещение этого завода-гиганта, сравниться с которым могут только
американские автозаводы, оставило впечатление неизгладимое. Теперь
если кто при мне, из знакомых или незнакомых автолюбителей, посмеет
похулить "пятерку" ли, "шестерку" ли, не говоря уж о "девятках"
и "десятках", я его, гада... В общем, не знаю, что с ним сделаю!

Сам я сейчас езжу на "Сузуки", но это ничего не значит. Я продал
родину совсем недавно, по иронии судьбы как раз перед тольяттинской
поездкой. И я продал ее в надежные руки русского писателя-реалиста
Лёши Варламова, первого лауреата Антибукера, с бородой и открытой,
располагающей к себе простонародной внешностью преподавателя МГУ.

Когда Алексей загонял мою любимую, мою драгоценную "девяточку"
цвета "папирус" в свой старый ржавый гараж на улице Свободы, слезы
капали из очей моих. Алексей, – сказал я ему. Алексей, – просто
сказал я ему. Когда ты сдаешь задним ходом, то смотри ты, Бога
ради, назад, а не на меня вопрошающе и с надеждой, что ты делаешь
все правильно. В принципе ты и делаешь все правильно. Давишь на
нужную педаль и не выпускаешь руль из рук. Но если ты сейчас стукнешь
мою бывшую красавицу, которую я берег, как ока зеницу, я тебе
этого никогда не прощу. И он-таки въехал.

В смысле, не стукнул.

После посещения завода в Тольятти, я думаю, Варламов вообще никогда
больше не будет ездить задним ходом. Только вперед и только на
предельной скорости. Потому что когда видишь, как из металлических
болванок в начале получаются красавицы-автомашины в конце (примерно
каждую минуту с нескольких конвейеров сходит по машине), то начинаешь
понимать товарища Маяковского с его поэзией производства. Да,
господа, в производстве есть своя поэзия! В литейном цеху вспоминаешь
о том, что Ад штука не придуманная. Там даже серой воняет. В штамповочном
– думаешь о бренности бытия. В сборочном – о ничтожестве человеческом.
На последней линии – о его же величии. И только потом уже говоришь
себе банальные слова: машины ВАЗ хороши, но только в соотношении
"цена-качество". А иномарки – в соотношении "качество-цена".

За вычетом ВАЗа, Тольятти – обычный и довольно красивый волжский
город. Это, конечно, не Нижний и не Ярославль, но все-таки это
город со своей старой и новой историей. Основал его Василий Никитич
Татищев,
государственный деятель и первый русский светский историк. Основал,
как крепость Ставрополь, когда Россия мирно, как и все, что она
делала, присоединяла к себе калмыков. Ставрополь-на-Волге потом
затопили, когда построили Куйбышевскую ГЭС. Отстроили новый город.
Татищеву, чтоб не обижался, поставили в нем памятник. И вот с
этого года начали проводить Татищевские чтения.

Литературный уровень тольяттинских писателей весьма высок. Это
касается прежде всего поэтов – Лидии Артикуловой, Любви
Бессоновой
, Аллы Залаты, Владимира Мисюка, Любви Сафроновой,
Бориса
Скотневского
(это только те, кого я успел услышать и прочитать).
Сейчас с большим интересом читаю прозу Ивана Подневольного (Юрия
Некрасова) и Михаила Аллилуева. Честное слово – что с большим.
Хорошая проза...

Всех, увы, не процитируешь. Но вот Артикулова. На наших встречах
она больше молчала. Но когда я открыл ее книгу и заговорили ее
стихи...

Обнаженные кроны осенних деревьев,
Отраженные в небе, стоят, не дыша,
Так прекрасны последним своим откровеньем,
Будто чья-то открытая миру душа.
День, распахнутый настежь,
У зимы на пороге,
Светом входит в меня, откровенен и чист.
Но, печален и тих, наземь падает лист.
И нечаянно сердца коснется тревога.
Вдруг поймешь, как он мал – уходящий твой день...
И от мысли одной
Станет зябко и больно.
Вот в такие мгновенья приходит невольно
Откровенье в природу и в души людей.

А вот Борис Скотневский. Он – известный тольяттинский врач и председатель
местного Союза писателей.

Почувствовать себя звеном в цепи
Под рев российской удалой метели,
Чтоб ужас перед смертью отступил
И уступил пространство чувству цели.

И так себе, любимому, внушить,
Что все мы капли одного потока,
Чтобы не одиноко стало жить.
И даже умирать не одиноко.

Когда в разгар перестройки Тольятти хотели обратно назвать Ставрополем-на-Волге,
большинство жителей города этому воспротивились. Я думаю, не потому
что они нежно любят итальянского коммуниста Пальмиро.

Просто это звучит красиво.

Предыдущие публикации:

X
Загрузка