Проза

Сообщение Аркадия Кузнецова:

Году этак в 1987 я (как обычно) был озабочен поисками работы.

Е.Панков тогда работал на ТВ кем-то вроде режиссера программы.

Добрый Игорь Селиванов меня ему порекомендовал.

Предложенная мне Панковым работа была романтичной и называлась
«помреж», а заключалась в таскании тяжестей с места на место и
из города в город. Романтика состояла в том, как именно нужно
было это делать: бодро и весело. Выглядел Панков так: роста невысокого,
широк не только в плечах, лицо одутловатое, вид какой-то как бы
все время виноватый, будто он тебе денег должен; глаза постоянно
бегают, а когда останавливаются на тебе, то в них как будто лампочки
гаснут; взгляд такой, что в музыкальных терминах его можно было
бы назвать «стэнд бай», – без напруги. И он повел меня к дядьке,
который был самым главным, в очках и с усами.

– Комплексов нет? – спросил тот. Я решил продемонстрировать остроумие:

– Только неполноценности, – в надежде, что это не очень
страшно.

Дядька, мне показалось, остался доволен. А уж как я был доволен
– и говорить нечего.

Через несколько дней встречаю Женю. Тот виновато прячет глаза:

– Понимаешь, начальник говорит, что таких как ты вообще убивать
нужно, а не на работу принимать.

– ?!

– Он сказал: «у него же одна штанина короче другой!»

2.

В 1992 году я был весьма напуган происходящими в стране переменами.

Был я тогда семеен и хозяйственен, и поэтому всегда озабочен.
Впрочем и невинен – тоже. Летом в университете у Кукса
(см.) встречаюсь я с Игорем Селивановым, постоянно пытавшимся
меня куда-то пристроить, за что ему отдельное спасибо.

– То да се, понимаешь?

– Понимаю…

– А вот Женя Панков занялся бизнесом.

– Бизнесом? – тогда это слово еще не имело иронически-уничижительного
оттенка, как теперь.

– Ездит на иномарке.

– Иномарке?!!

Иномарка оказалась убитым «ниссаном», а Женя Панков все таким
же суетливым – не то хлопцем, не то дядькой. Я тут же сообщил
ему, что могу делать все, и готов делать все, но хочу получать
за это зарплату. Примечание: большую.

Тут-то я впервые и увидел одно из самых главных и замечательных
качеств Панкова Е.: он очень не любил напрягаться. Ему было проще
согласиться со всем, что ему предлагали. Он никогда не спорил
и не торговался. Поэтому он тут же принял меня в свой клан, рассудив,
видимо, что я могу к тому же оказаться ему полезен: мама – банкир,
да и парень очевидным образом любит деньги, а таких – как правило
– и сами деньги тоже любят.

Тогда я еще был чужаком и знал о его тейпе лишь понаслышке. А
оказался он замечательнейшим сообществом, масонской ложей, да
что там ложей – Империей! Создавалась она еще в конце 1980-х –
усилиями Жени, возившего из Москвы сумками книги и продававшего
их в Тюмени.

Спрос на книги тогда был чрезвычайно высок. Женя угадал конъюнктуру
и организовал подписку на разного рода любовные романы. Его правилом
было не читать того, чем он торговал. После обвала цен 1992 года
он решил, что уже не имеет никаких обязательств перед подписчиками,
и поэтому на деньги, внесенные ими в виде залогов за подписку,
которых имелась все еще довольно значительная сумма, он решил
устроить веселую жизнь себе и всем знакомым пацанам, в основном
тем, с кем с детства жил в одном дворе. Например, он возил во
Францию (на футбольные матчи) человек по 20 пацанов, с которыми
некогда играл в футбол. То есть он – достойный представитель наследников
Г. Распутина, подобно Попову Д. и всяким прочим Жилиным.

Словом, Е.Панкову удалось на какое-то время осуществить вековую
мечту утопистов о счастье и благоденствии в отдельно взятом дворе.

3.

И вот на следующий день я пришел к Женьке домой, прихватив с собой
папку и ручку в качестве атрибутов бизнесмена. Я был готов ко
всему, но только не к тому, что я там увидел. Это не входило в
мои тогдашние представления о бизнесе.

Женя радушно встретил меня, предложил чаю, затем указал на диван:

– Отдохни пока.

– От чего? – подумал я, но не стал возражать.

В квартире ничего не происходило. Кто-то вполголоса трепался на
кухне, темы обсуждая явно не производственные. Мама Панкова, уже
почти не встававшая по болезни, звала время от времени Женьку
и просила что-нибудь принести. Вспоминался Бабель, одесские
дворики и Беня Крик.

– Н-да, – думал я, – дела!

Впрочем, жадность побеждает скуку, и я продолжал ждать.

Наконец мы погрузились в машину и поехали к женькиному другу и
коллеге Борьке Гольдбергу, у которого стали есть копченую рыбу
и играть в настольный хоккей.

Ближе к вечеру я, наконец, спросил Панкова:

– А как же бизнес?

Женя посмотрел на меня с сожалением, ему явно хотелось сказать,
чтобы я не портил ему настроения, но он ответил:

– А что бизнес, бизнес идет: это собственно и есть наш бизнес,
– он указал на накрытый стол, настольный хоккей и возлежащих на
диване чувачин, чем поверг меня в полное недоумение.

4.

Зимний вечер.

Квартира Панкова, точнее, кухня.

Несколько человек вяло переговариваются ни о чем.

Время от времени звонки в дверь: «Женька дома? Нету? Ну, я подожду...»
И вдруг…

Слышно, как подъезжает машина; звук двигателя сменяется выстрелами
из ракетницы; смех, голоса; окно распахивается, и в него просовывается
голова нельмы (копченой). Лица сидящих на кухне светлеют, рыбу
втягивают внутрь, разделывая на ходу. Женя приехал, праздник начался.

Довольно долгое время многие из тюменщиков не задавались вопросом,
куда вечером пойти.

Конечно же туда, где веселье, гитары и бокалов звон, смех девичий,
шутки и танцы до упаду!

Конечно, к Жене Панкову!

Другими непреложными атрибутами бизнеса по-панковски были: катанье
на машинах по городу (одна для дневных прогулок, другая для ночных);
стрельба из ракетниц, закупленных в гигантских количествах по
причине их дешевизны; бани-сауны с красотками из книжных магазинов
и грандиозные ночные зависалова у Панкова дома.

Поработав некоторое время у Панкова я уже не спрашивал, в чем
состоят мои обязанности, а принимал все как есть. Там было весело,
а это заставляло на многое не обращать внимания.

5.

Для меня понятие экономика связывалось прежде всего с экономией.

Однажды я этим сильно людей насмешил.

Вечером привезли выручку: в полиэтиленовый пакет было свалено
килограммов пять бумаги.

Я их решил разложить по пачкам и посчитать.

За этим меня и застали.

– Ты чего делаешь это?

– Деньги считаю.

Богатырский хохот раздался в ответ. А потом эту историю рассказывали
всем приходящим – как анекдот.

Обычно же этот пакет стоял на столе в комнате, и если Жене говорили,
что денег нет и нужно где-нибудь их раздобыть, он отвечал:

– А ты что, не знаешь, где они? Возьми, сколько надо.

И брали.

И было ощущение, что деньги не кончаются.

Я же, по свойственной мне бережливости, выражал этим неудовольствие,
чем и заслужил славу зануды и оппортуниста.

Жениной же тактикой было думать не о том, как деньги сохранить,
а о том, как их раздобыть.

6.

Одной из особенностей Е.Панкова была особая любовь к имени Наташа
и к обладательницам этого имени.

Имя это в 1960-е и 1970-е годы было чем-то вроде торговой марки:
магазин «Наташа», духи «Наташа» (и одеколон «Саша») были как бы
символами молодости, красоты и неведомой тогда сексапильности.

Все мы родом из детства, а Женька – возможно, в большей степени,
чем другие – подходил под определение «взрослого ребенка». И Наташек
Панков собирал вокруг себя целенаправленно, их было великое множество:
были тут и подающие надежды певицы и фотомодели; не обходил Панков
вниманием и простых продавщиц хозяйственных магазинов, если они
были Наташки.

Шайка на атаманскую слабость глухо роптала «Очередная!» – и пыталась
убедить Женю, что траты на Наташек носят характер совершенно непроизводственный,
в отличие от трат на них, нехилых чувачин. Одна из Наташек, впрочем,
проявила себя как женщина деловая и инициативная, попросту спиздив
у Жени очередной пакет с деньгами, в котором было около 3.000.000
руб. (тогда – цена примерно трех «волг»),
заставив Женю даже временно забыть о своем пристрастии к Наташкам
и переключиться на Марин.

7.

Женя не любил напрягаться. Когда звонил телефон, он сначала прослушивал
информацию на автоответчике, крича всем «Не трогайте, не трогайте!»,
– а уж потом решал, брать ли трубку. Сейчас это распространено,
но тогда это было диковинным женькиным ноу-хау.

Позднее, чтобы не утруждать себя объяснениями и обещаниями, он
прятался от зачастивших кредиторов в шкаф или под кровать матери.
Способ этот, как ни странно, довольно надежен: кто же станет искать
в шкафу взрослого дядю, на котором к тому же долгу «лимонов» 100!
Бывало, впрочем, приходилось ему и в окно выпрыгивать, и пережидать
опасность в кустах...

Удивительная раскрепощенность!

8.

Пытливый ум Е.Панкова все время искал новые способы обогащения,
в том числе и самые неожиданные.

Однажды он пригласил меня в дальнюю комнату для разговора.

Начал серьезно:

– Аркадий, мы с тобой создадим преступную группировку.

– Мы с тобой?

– Нет, работать, конечно, будут специалисты, мы будем руководить.

– Крестные отцы?

– Паханы скорее. Или (лучше, чтобы все было по-дружески, демократично)
просто братушки.

– Мгм. А чем предпочтительно будет заниматься группировка – грабежами
или заказными убийствами?

Женя недовольно поморщился:

– Всем, что будет приносить доход. Завтра стрелка.

На стрелку пришли КПД-шный авторитет Кузя и брат одной из Наташек,
молодой человек в гангстерском плаще.

Руки авторитета имели характерный синюшный оттенок, пахло от него
дешевым табаком и жареными семечками.

– Я тут того, откинулся недавно.

Мы с Женей понимающе закивали головами и хором сказали:

– Поздравляем!

– Слыхал я о ваших бедах.

– Бедах? – удивился я.

– Бедах, бедах, – подтвердил авторитет. – Только вам теперь об
этом думать не надо: вы работайте, а думать мы будем.

– А Женя говорил, что наоборот, – удивился я.

– Ты Женьку не трогай, Женька мне знаешь, кто?

– Пахан? – спросил я.

– Гы-гы-гы, – оценил шутку авторитет. – Братушка он мне, вот кто!
И вообще: если вас обидит кто – поделитесь. Мы с врагами вашими
поговорим. Речь его сопровождалась весьма выразительными жестами.

– Но у нас нет врагов, – необдуманно произнес я.

– Гы-гы-гы, – опять оценил шутку авторитет. Потом посмотрел на
меня сурово и пояснил:

– Будут.

На этом пока конец сообщения Кузнецова А.

Все это было очень давно, в самом начале 1990-х, в легендарные
времена первоначального накопления, сказочных обогащений и столь
же стремительных крахов.

С тех пор вот уж лет восемь, если не более, Е.Панков находится
в бегах, скрываясь от упомянутых кредиторов, не имея ни кола,
ни двора, ни места, где голову преклонить, и средства к существованию
добывая то работая подсобным рабочим на стройке где-нибудь в Подмосковье,
то торгуя с лотка кетчупом на рынке где-нибудь в Приуралье.

Сик транзит, и проч.

• Бакулин, Мирослав
• "Армия Власова".
• Аверьянов, Валерий.
• Афанасьев, Яков
• Армянский коньяк.
• Аристей, сын Каистробия из Проконнеса. Арктида.
• "Анархия". Апрель. Аримаспы.
• Антонов, Юрий
• Антиалкогольная кампания.
• Анархические умонастроения.
• Америколюбство и америкофобия.
• Алкогольный клуб,часть IV и V.
• Алкогольный клуб, часть II и III.
• Алкогольный клуб, часть I.
• Александр II. Алексеев.
• Аксенов, Василий. Аксенова, Вера.
• Азов Павел, человек-банкир.
• Агдам. Аглицкий клуб.
• Автобус городской.
• Авиация.
• Абакан, хитроумный город.