Тропы Антропоса. Столица и "Административный центр".

Столица

и "Административный центр"

В логике есть четкое противопоставление классификации искусственной и естественной. Примером естественной классификации может служить
таблица Менделеева, примером искусственной – книга телефонных
номеров. Районирование территории России произведено методом искусственной классификации. Соответственно, столь же искусственно были подобраны
административные центры.

Если сделать попытку поиска основания для естественной классификации
претендентов на роль административного центра, то придется вернуться
к старинному понятию "стольного града", или попросту "столицы".
Столица – явление не столько экономическое или политическое, сколько
культурное. Как культурологическое понятие, столица противопоставляется
провинции. В этой оппозиции географический фактор не имеет значения,
то есть речь не идет о столице страны или государства. Столицей
может быть любой населенный пункт (состоящий хотя бы из одного
дома), который признается за таковую окружающей провинцией.

Сегодняшние административные центры стремятся повысить свой культурный
статус путем открытия так называемых центров культуры: библиотеки,
театра, стадиона, вуза и пр. Дело, однако, в том, что сами по
себе учреждения культуры являются лишь видимостью культуры, ее
обликом, наглядной схемой, но не самой культурой в ее реальной
жизни. И библиотека, и театр, и вуз могут быть мертвыми заведениями
культуры, если не читаются книги, пустуют места в зрительном зале,
не ведется поисковая научная работа. И никаким кнутом не вдохнуть
жизнь в мертвые учреждения, так же как нельзя силой заставить
людей радоваться.

Если попытаться определить, чем учреждения культуры отличаются
от всех прочих: фабрик, заводов, банков, столовых, – то сделать
это можно теоретически строгим образом только через противопоставление
двух реальностей: обычной, бытовой /"профанной"/ и необычной,
внебытовой /"сакральной"/. Мир книги уводит читателя в инобытие,
как и мир театра или мир науки. И если внекультурные учреждения
живут только одной реальностью – профанной, то все культурные
учреждения немыслимы без пребывания в двух реальностях: бытовой
и сакральной. Не бывает культуры без священнодействия "творчества".

Намеченный выше культурологический подход при обращении к анализу
понятия "административный центр" позволяет сделать следующее замечание.
Если административный центр будет сориентирован только на профанную
реальность, он никогда не станет "столицей", реальным центром
собственной провинции. Он сам останется провинцией при любом масштабе
застройки. Столица, в отличие от искусственного образования под
именем "административный центр", всегда ориентирована на две реальности:
сакральную и профанную.

Тогда возникает вопрос: откуда столица черпает свою сакральность?
Как и каким образом в стольном городе появляется вторая реальность,
несводимая к быту? История культуры дает однозначный ответ на
эти вопросы, каким бы чудным этот ответ не казался нашим современникам.

Прежде чем продолжить свою мысль, обратимся к одному очень показательному
примеру. Геродот сообщает, что у персов существовал странный обычай:
накануне битвы персидские стратеги разрабатывают план военной
операции, после чего устраивают пир и напиваются допьяна. В таком
состоянии они вновь разрабатывают план операции, который фиксируется
письменно. Наутро стратеги сличают два варианта одной военной
операции и утверждают его только тогда, когда варианты совпадают
между собой, то есть решения до пира должны совпадать с решениями
на пиру. С философской точки зрения это означает удвоение субъекта
познания в отношении одного объекта. Грек изумляется причудам
персов, а между тем в средневековой Европе возникает еще более
странный обычай: вообще не обсуждать вопросов до пира, а решать
все важнейшие вопросы исключительно на пиру! Пир есть лучшее время
и место для решения вопросов – политических, военных, судебных
и экономических. Пир, как и театр, есть иной мир, чем быт. С внешней
стороны пир есть тоже собрание, дума, но в нем совмещены две реальности:
бытовая и сакральная. В средневековом обществе, как и у персов,
пир был не обедомужином, а политическим органом административного
управления.

Вернемся к теме обсуждения. Столица не случайно ведет начало своего
имени от слова "стол" /в смысле застолья/. Издревле столица –
это тот город, в котором накрывается стол для обсуждения государственной
важности вопросов. В наше время, например, существует обычай организовывать
банкет после собрания /государственного, научного и пр./. Но банкет
есть ни что иное как выродившаяся традиция; банкет – пародия на
древний политический институт пира. Пародийность проявляется уже
в том, что банкет устраивают после собрания, когда как пир есть
само собрание; банкет имеет камерный характер, в то время как
пир прилюден; банкет фамильярен, пир – торжественен и величав.
С утраты этой торжественности и начинается профанация политической
культуры, в которой исчезает сам культурный феномен "столичности".
Исторически пир – не мелочь, а настоящий ген всякой политической
культуры.

Мы живем в эпоху перемен, потому уместно говорить не только о
"реформах", но и о реставрации культуры. Административный центр
без культурно-исторического статуса "столицы" является мощнейшим
источником профанации культуры, – несмотря на все обилие учреждений
культуры. Не случайно "поэты-деревенщики" так протяжно поют о
деревне. Чтобы вернуть административному центру статус столицы,
не так много надо: перейти от обычая "банкетов" к традиции "пира".
А как это сделать – личное дело градоначальников России. Естественно,
что не всякому градоначальнику подобное под силу: тут требуется
особая личность. Но во главе административного центра и должна
стоять особая личность. Для культуры личностный аспект имеет первостепенное
значение. Для настоящего политика открыть для себя культуру пира,
значит снять бельмо с глаз. Столичный пир порождает исходный энтузиазм,
без которого город со всеми своими учреждениями культуры представляет
собой "сонное царство", мертвый мир отчужденной культуры.

Предыдущие публикации:

X
Загрузка