Наветочки. Часть I. Святые вечера.

Христославы.

Двадцать пятого декабря в дверь осторожно постучали. Открыл. Вошли
двое в масках. Коренастый крепыш пробасил: "Давай, начинай!" Высокий
товарищ его, не опуская пистолета, левой рукой вытащил из кармана
и бросил мне в лицо горсть пшена:

Сеем-веем, посеваем,
С Новым годом поздравляем

– дружно завопили пришельцы.

Открывайте сундучки,
Доставайте пятачки.
Дайте тыщу, дайте пять,
Не жалейте двадцать пять.
Если вы богаты,
Дайте ползарплаты.

Дав гостям по "тыще", я поинтересовался у меньшого, лет пяти от
роду:

– А вы кто?

– Я черепашка Ниндзя, а он – Черный плащ!

Такой вот культурный детский рэкет. И это все, что осталось от
"тьмы обычаев, поверий и привычек", от казавшегося неисчерпаемым
духовного наследия народа.

Святки, святые вечера. Нигде более с такой силою не проявилось
двоеверное наше христианско-языческое сознание. Только свадьба
– этот сплав традиций, веры и таланта – могла соперничать
со святками в силе художественной выразительности.

Как встречали святки в старину? Обратимся к историку Н. Костомарову.
"Благочестивые люди почитали вообще приличным ознаменовать праздничное
время делами благочестия и христианского благотворения. Ходить
в церковь к установленному богослужению было первой потребностью.
Кроме того, хозяева приглашали к себе духовенство, служили в доме
молебен и считали долгом кормить нищих и подавать милостыню".

Это дела взрослых. А что же дети? "В Москве и Петербурге существовал
обычай славления ребятишками Рождества Христова. Старший нес звезду
с фонариком, после каждого славления поется молитва, а потом говорится:
"С праздником хозяина поздравляем!" Не принять так называемых
христославов считалось за грех для домовладыки и оскорблением
для христославов".

– Святками называли время от Рождества до Крещения. Не давали
нам ни прясть, ни ткать, никакой работы работать – так, в
простоте душевной, охарактеризовала святые вечера одна из знакомых
бабушек.

День перед Рождеством был днем строгого поста – Рождественский
сочельник. Варили сочиво (коливо) – пшеницу на медовой сыте,
но есть нельзя было до первой звезды. Как тут не вспомнить героя
телерекламы Александра Васильевича Суворова:

– Так ведь пост, Матушка, до первой звезды нельзя, –
ответил императрице благочестивый старец на вопрос, почему он
ничего не ест.

После утрени на Рождество наши предки зажигали во дворах солому
"грели родителей". В самый день Рождества пекли и рассылали родным
и знакомым душистые крупитчатые калачи. Ряженье начиналось со
второго дня Рождества, в первый день рядиться было не принято.
На Рождество не посевали, а только славили Христа. Явление это
дожило почти до середины XX века. В 30-е годы, несмотря на гримасы
властей, христославили еще активно.

Маленький мальчик 
Заскочил в амбарчик.
В дудочку играет,
Христа поздравляет.
Славите, славите,
Сами люди знаете,
Что вы сами едите,
То и нам подадите.
Славите, славите,
Сами люди знаете,
Зачем пришел.
За копеечкой.
Копеечку в коробеечку,
Пятачок в сундучок,
Шанежку на полочку,
Сырчик в чуланчик,
Семечки в карманчик.

– выкрикивали под окнами ребятишки.

– Я над такими смеялся: а, славите, славите! – рассказывал
П.В.Глазунов, 1913 года рождения. – Это уже самы бестолковы
малыши, мелюзга. Солидный человек, даже пяти лет от роду, знал
тропарь и кондак Рождества, а который в доброй памяти, тот и ирмос
"Христос раждается" пел. Без этого как-то в дом неловко было входить.
Разрешения христославить никто не спрашивал: хозяевам и в голову
не могло прийти отказать.

Заходишь и начинаешь:

Христос раждается – савите!
Христос с небес – срящете!
Христос на земли – возноситеся!
Пойте Господеви, вся земля.
И веселием воспойте, людие,
Яко прославися.

Далее следовал тропарь:

Рождество Твое, Христе Боже наш,
Воссия мирови свет разума.
В нем бо звездам служащии
Звездою учахуся.
Тебе кланятися солнцу правды
И тебе ведити с высоты Востока,
Господи, слава Тебе.

Потом пели кондак Рождества:

Дева днесь Пресущественнаго раждает
И земля вертеп Неприступному приносит.
Ангели с пастырьми славословят,
Волсви же со звездою путешествуют,
Нас бо ради родися, отроча младо,
Превечный Бог.

Потом здоровались:

– Здравствуйте, хозяин с хозяюшкой, со всей семеюшкой, со
скотом, с животом, со светлым праздничком Рождеством.

Если порядок нарушался и кондак пели раньше тропаря, хозяева замечали:
"С кондачка начал".

Личины.

В Великороссии святки, кроме славления по домам, сопровождаются
наряжанием в маски и костюмы с целью не быть узнаваемым... Маски
известны от глубокой древности. Еще в оргиях Бахусовых надевали
личины, чтобы избавить себя от чарования... Маски своим нелепым
видом удаляют очарование от самих лиц, которые их носят. –
М. Забылин, "Русский народ, его обычаи, предания, суеверия и поэзия".

В списках ходили по рукам апокрифические или отреченные книги
безымянные произведения народной словесности на библейские темы,
но искажающие смысл библейского повествования. Читались апокрифические
нравоучительные стихи:

В городе Иерусалиме
Шли Петры и Павлы,
Золотые ключи уронили
И не могли рай отворити,
И грешную душу пропустити.
А грешна душа согрешила,
Младенца в утробе задушила.
В среду, в пятницу не постовала,
И той душе прощения не будет.

Разыгрывались народные драмы: "Лодка", "Барин", "Царь Максимилиан".
Актеры зачастую являлись одновременно и статистами, и публикой.

Сею-вею, посеваю.

Народное название Нового года – Василий Зимний. В канун праздника
накатывалась вторая языческая волна – колядовщики. В некоторых
местностях колядовали уже на Рождество. А вот посевать считалось
возможным только с Василия Зимнего.

"Сей Василя с Василева дня" – гласило присловье. Что же такое
коляда? У русских язычников это бог пиршеств и мира. У других
народов уже не божество, а праздник.

"Koleda" – святочная песнь у западных славян; ходить по коледу
поздравлять с Новым годом – и получать за это подарки", –
читаем в той же книге Забылина. Васильевская коляда, в отличие
от крещенской, постной, считалась богатой.

Так же, как и на Рождество, на Василия детей ждали. Едва успевшим
войти ребятишкам хозяева бросали под ноги шубу. Ребятня с гвалтом
уваливалась на нее. Хозяева считали поголовье. Сколько детей на
шубе столько ягнят принесут овечки в новом году. В передний угол
не лезли, чинно толклись у порога. Первую пригоршню зерна –
залог будущего урожая – бросали под Божницу, вторую –
в куть, третью – хозяину в ноги.

***

Коляда, коляда, ты подай пирога,
Не подашь пирога – отворю ворота,
Двери выставлю, избу выстужу.
</pre>
* * *

Не дадите пирога,
Мы корову за рога,
А быка за хвост
Уведем в колхоз.

* * *

Подавайте, не ломайте,
Шанежку разломишь,
Крошечку уронишь,
Больше нагрешишь.

Старик, хозяин дома, командовал старухе:

Садись, баба, на лыжи,
Катись, баба, в подполье,
По пироги, по шаньги,
По мягкий хлеб.

Орехи, пряники, конфеты, замороженный в специальных формочках
сладкий творог – сырчики – были колядовщикам наградою.

Итак, колядовать в наших краях было принято на Василия Зимнего
по нынешнему календарю это 14 января. Современные колядовщики
засыпают нас зерном с 25 декабря, во время Рождественского поста.
Что же, не принимать их? Принимать, дарить и благодарить. В том,
что не просвещены, не их вина, а наша. Да и не дети это ходят,
а живые упреки нам, взрослым, в забвении освященных веками народных
традиций.

Гадания.

Раз, в крещенский вечерок,
Девушки гадали.
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали.

В.Жуковский, Светлана.

Крещение Господне называлось еще Богоявлением. Богоявленская вода
обладала особой целебною силою. Было два освящения воды. Первое
– накануне праздника, в храме. Этой водой, возвратившись
домой, наши предки кропили жилища; рисовали мелом кресты на дверях,
притолоках, стенах всех строений. Крещенский вечер накануне Богоявления
называли вторым сочельником. Это время считалось наиболее благоприятным
для гаданий. Небо открыто для диалога: чего испросишь, человече,
смерти или живота?

Само гадание надо понимать как служение Фортуне, богине Гаде.
Так же, как и ряжение, гадание бесспорно принадлежит к языческим
обрядам.

Угадывание прошлого или будущего (мантика) имело тысячелетний
опыт. Гадали по линиям руки, небесным светилам, поведению животных,
крику и полету птиц, с помощью специальных книг, которые переходили
от одного поколения к другому.

Один из излюбленных приемов гадания – гадание "на крестах"
(перекрестьях дорог).

– Потемну, от лишних глаз, бастрики (длинные, прямые жерди)
ставили на крестах. Бастрик длинный, тяжелый, вот и колотимся
вокруг, пока укрепим. Поставим – и бежать кто куда. Потом
глядим: в каку сторону упадет – туда и замуж. Это вот наши
"предметы" (приметы) такие были".

***

Вот тоже на "крестах" гадали. Глаза завяжешь, кружишься, потом
падаешь. Кладбище у нас на горе было. Если в ту сторону –
значит, умрешь. Сбывалось ли? А кто его знает... Я вот далеко
не пойду. Мы на смотрины сели запросватываться, а в деревне как
раз умерла женщина. Говорят: "Катерина, счастья не будет". На
самом деле, како у меня счастье. Видишь, что сталось-то? Война...
Только что сели на смотрины, и умерла женщина. Вот всю жизнь так
одна и живу". "У меня тоже сошлось. Мы считали палки в изгороди:
сусек (отделение ящика для хранения муки, пшеницы) – мешок,
сусек – мешок. Сусек в деревне жить, к богатству, мешок –
в городе, к бедности. Вышла замуж в худой год, вот в мешке и было,
не в сусеке.

***

А мы пимы через ворота бросали. Снимешь с ноги один и бросишь,
сама в ограде. Выскочишь потом, смотри, куда носком лежит. Только
я бросила, слышу – снег заскрипел за воротами. Я не бойкая
была, страшно сразу как-то выходить. Пока насмелилась, выскочила
– нету моего пима. Мужик убегает в конце переулка, не разобрала
кто. Так и не вернули.

***

Мы вот с петухом гадали. Посадят петуха под сито и начинают кружать.
Как закружат, тогда вынимают. Положат перед ним кольцо, печину
(кусок глины от печи) и зеркало. Смотришь, куда клюнет. В кольцо
– к свадьбе, в печину – к смерти. А то увидит себя петух
в зеркале – топорщится, в драку лезет – подь ты к чемеру!
Значит, мужик у тебя драчун будет.

***

На Крещение искали, у кого ограда большая. А раз у нас большая,
к примеру, то у нас и ворожили. Девки просят отца:

– Дядя Ефим, ступай куда-нибудь, мы хоть у вас поворожим.
Чтобы темно было в ограде, а то ведь лампы горят.

– Ладно, баушка, давай посумерничаем, пускай девки ворожат.

Раскроет нам больши ворота. Там перекладь-то, столбы ведь. Кружишься,
кружишься с зажмуренными глазами, потом идешь. За ворота выйдешь
– значит, замуж выйдешь. И совпадало как-то. А вот кто только
ударится о воротный столб – обязательно умрет. Пойдешь ворожить.
Дай, Господи, за ограду не выйти, только бы за столб не пойматься,
да не умереть.

Удивителен русский характер. Вот это качество – упование
даже в деле заведомо греховном на помощь Божию – оно в равной
мере, как предкам, присуще и нам. Уже и дыр озоновых ракетами
напротыкали, и вирус СПИДа из клетки выковыряли – выросли
вроде бы. А наивности, детскости в вопросах духовных не убавилось.

Предки же умели не только грешить, но и каяться. В самый день
крещения готовили на ближайшем водоеме большую прорубь –
Иордань, служили водосвятный молебен. Вот в этой Иордани и смывали
крещеные с себя грехи ворожбы и лицедейства. Богатырский народ.
Богатырские забавы...

Предыдущие публикации:

X
Загрузка