Лаборатория бытийной ориентации #17. Проблема свободы слова в современной России: Немиров, Неумоев, Басинский.

Проблема свободы слова

в современной России:

Немиров, Неумоев, Басинский.

В своей работе «Государство»
Платон писал, что поэтов, пишущих лишь под влиянием вдохновения
и не заботящихся об общественной нравственности, нужно безжалостно
изгонять за пределы государства. И мнение это весьма здравое:
как художник имеет право творить всевозможную ерунду, так и государство
имеет право ограждать, скажем, мололетних своих сограждан от наиболее
злостной и злобной ерунды (порнографии, пропаганды наркотиков
и проч.). Изгнание за пределы государства – это, конечно, крайняя
мера; сначала можно попытаться строптивого поэта увещевать, мол,
что ж ты, братка, – «государство тебя учит, учит...» Есть и другое
мнение, согласно которому поэзия есть сила, коренным образом трансформирующая
реальность, а сам поэт – это вестник, теург, демиург и хрен знает
кто еще, поэтому он вправе назвать себя творцом искусства, а всех
остальных ничтожным дерьмом. Истина, как это всегда бывает по
мнению вузовских преподавателей философии, находится где-то посредине.

Мирослав Немиров
выставляет в сети стихотворение про Путина, где в связи с историей
с ТВ-6 он называется безумным зверем, сатрапом в душе, желающим
вновь вернуть совок. Как против этого бороться? Автор призывает
взрывать газопроводы, самолеты, подсыпать в муку толченое стекло
и пускать поезда под откос. Конечно, – это ирония, однако, не
совсем ясно, что является ее предметом, и здесь, скорее всего,
ирония уже становится тотальной, вездесущей и всеразъедающей.
Абсурдистская концовка позволяет сделать вывод о том, что автор
иронизирует над позицией крайнего либерала-западника, но что-то
в его словах наталкивает на мысль, что говорится большинство из
сказанного вполне серьезно и поэт действительно считает, что закрытие
ТВ-6 есть невиданная атака на свободу слова в России. Как во всем
этом разобраться? Очевидно, что очень многие примут все произнесенное
за чистую монету (так случилось с Романом Неумоевым). Творец искусства
возвышается над государством, сияя своей поэтической уникальностью,
тогда как на стороне государства, по Ортеге-и-Гассету, безликость
массового человека. К началу XXI века этатизм совсем не в моде:
и тоталитарные режимы постарались, и поэты смогли доходчиво объяснить
обывателю, что государство – это дрянь. В начале ХХ века Хлебников
советовал матерям бежать бегом и уносить своих детей, если где-то
на горизонте покажется государство. Во второй половине ХХ века
нечто подобное писал Ален Гинзберг. Но, когда в 90-е годы начался
в России процесс расгосударствления жизни, особенно тяжелый в
условиях отсутствия развитого общества, то многие поняли, что
государство – не такая уж плохая вещь, если кесарь довольствуется
кесаревым, а не разевает рот еще и на Божье. Творец должен выламываться
из всех пределов, преступать черту, нарушать границу. Должен ругать
и обличать власть. Но кто в нынешней России не ругает власть?
«Горбач – дурак! Ельцын – алкаш» – говорит человек, который не
знает в каком веке жил Пушкин, вся жизнь которого состоит в том,
что он пьет водку и бьет жену. Он не поймет, если сказать ему,
что мы достойны своей власти: власть у нас такая, потому что мы
такие и, наоборот, мы такие потому, что власть у нас такая. Он
не поймет, если сказать ему, что в здоровом обществе власть не
должна являться объектом злобных шуток и матерных частушек, что
уважение к власти есть необходимое условие самоуважения. Он не
поймет, если сказать ему, что были времена, когда люди молились
о властях. Конечно, не поймет – он вообще не молится ни за кого.
Творец должен разрушать монотонность, ибо монотонность есть прибежище
греха. Творец должен будоражить народ, глаголом жечь сердца людей,
но лучше не делать это в толпе дебилов, маргиналов и люмпенов,
как-то оно спокойнее.

Роман Неумоев в ответ на стихотворение Немирова пишет свои стихи:
если оставить в стороне выпады личного характера, то остаются
обвинения в том, что Немиров сеет семена разврата в той стране,
в которой родился, попирает Правду, ум и честь, ускоряет появление
зверя с числом шестьсот шестьдесят шесть, бесов и отца их Сатаны.
Стихам же немировским особенно радуются чурки, готовящие кинжалы,
чтобы резать курдов и армян, убивающие русских солдат и торгующие
русскими девушками. Иначе говоря, Немирову ставится в вину именно
антигосударственная деятельность. Позиция Романа Неумоева, соборно-православная
ее четкость, сомнений не вызывают, однако, вспоминается ни к селу,
ни к городу Константин Сергеевич Аксаков и его слова о необходимости
не только внешней, но и внутренней правды. Правда как самоочевидная
данность, правда, к которой не нужно пробиваться, продираться,
мучаясь сомнениями, падая и поднимаясь, обретая и теряя, – а правда
ли это? Государство, при всей своей необходимости для человека,
– одномерно примитивно, оно аккумулирует в себе внешнюю правду,
за нее и держится. Но, прежде чем стать внешней, правда в муках
рождается в глубинах Духа, ее завоевывает Христос своей крестной
смертью, ее должны мы обретать, совершая свой подвиг, свое движение
за самосотворенные пределы. Поэзия – это всегда подвиг и риск:
радость от возможности поймать за хвост Жар-Птицу внутренней правды
и опасность уйти туда – не знаю, куда и получить там то – не знамо
что.

Критик Басинский
в своей статье «Мочить
в сортире! Не свершилось!»
, посвященной народному возмущению
фильмом «Москва», говорит о проблеме в плоскости совершенно прагматической
– творец имеет право на поиск, но должен отвечать за свои слова.
Свобода слова многими именно так и понимается, как возможность
молоть все, что угодно, и при этом никак не отвечать за свои слова.
Здесь сразу же приходит на ум ответственность юридическая: штрафы,
сроки лишения свободы, ссылка в Соль-Вычегодск и прочее в этом
же роде. Однако, наверное, имеет смысл говорить об ответственности
в широком смысле этого слова: ответственность перед Богом, ответственность
перед народом, перед обществом, перед государством и, самое главное,
ответственность перед маленькой девочкой из соседнего двора.

Предыдущие публикации:

X
Загрузка